Академия первого чувства стр. 119
когда мне казалось, что он смотрит на меня, оценивает, принимает решение — пускать или нет. Возможно, сказалось не только мое пылкое воображение. Дом был явно не прост, словно столетия магии пронизали его насквозь, оживив в молчаливое, но думающее создание.
— Персиваль! Открывай, это я, Кристофер.
Огромная дверь впереди скрипнула, по дереву прошла рябь, и на поверхности показалось грубо вылепленное старческое лицо с боевито топорщащимися бровями и тонюсенькой бороденкой.
— Знаю я, кто ты и куда своих ведешь. Слышал еще в гостиной. Но! Не пущу, даже не уговаривай, малыш. — Дверь пожевала губами, как будто давно не разговаривала и разминалась. — Там боевые защиты. Станешь еще одним подвальным привидением, и твой отец мне потом жизни не даст. Может и крыс притащить, совесть-то еще в студенчестве в карты проиграл, сам говорил.
А может быть, дом и не молчаливое создание…
— Перси, — строго сказал Крис, — это важно для решения моей судьбы.
— Хватит заливать, — невоспитанно заявил дух дома, — твой отец уже договорился с пиявками…
Поймав взгляд Криса, Персиваль закашлялся, смущенно глядя на юного наследника, но проход не открыл.
— Может, пойдем и все-таки поищем в университетской библиотеке? — предложила я.
— Нет. О семье можно узнать только здесь, — упрямо произнес Ера, испытывающе разглядывая дверь. — Видишь ли, если Перси не одеревенел и из беседы не выходит, значит, сомневается, правильно ли поступает.
Родди придвинулся поближе к двери, встав рядом с Крисом.
— Насколько я понимаю, уважаемый Перси — настоящая личность, потому что сомнения — это показатель человека. Если мы, люди, сомневаемся, то из разговора не уходим и готовы слушать дальше… Уважаемый мистер Персиваль, как насчет важного довода, что на свободе может остаться ужасный преступник?
Дверь рассмеялась скрипучим ироничным хохотком.
— И что? На свободе гуляют толпы преступников. Одним больше, одним меньше… Я и сам когда-то… кхм…
— Неужто? — удивился Крис. — Неужто вором был?
Дверь возмущенно задергалась и задвигала невесть откуда взявшимся шпингалетом.
— Как ты мог такое подумать, малыш! Я всего лишь был пару раз несправедливо осужден за нарушение брачных обязательств. И умер, осмелюсь сообщить, в высшей степени достойно. Стрелялся, защищая честь дамы. Ее муж несуразицу какую-то подумал на невинную аки роза женщину. Пришлось как есть, в одном нижнем белье, вызывать его к барьеру. И ушел я красиво, высоко подняв голову, практически откинув ее. Зарядом шандарахнуло прям под подбородок. Этот задохлик, супруг моей Нинон, был существенно ниже меня ростом. — Персиваль вздохнул. — Эх, молодежь, вы даже не представляете крепость старой школы, когда и в кальсонах мы выглядели рыцарями…
Крис сочувствующе погладил по дверному откосу. С этим могучим стариком его связывали самые чудесные детские воспоминания.
— Перси, — сказал он, — я знаю, ты меня поймешь. Моя девушка, Мари, мучается, переживает, не оказала ли она услугу недостойному во имя помощи мне.
— Мучается… Глупая малышка. На свете есть столько по-настоящему плохих ситуаций, что не стоит мучиться, пока ты молод, здоров и рядом наш красавчик Ера.
Дверь открылась. Легко, без всякого скрипа. Что заронило у меня подозрения, не были ли эти старческие спецэффекты привычным образом сильного и опасного мужского существа.
— Спасибо, о рыцарь! — со всем уважением присела я в реверансе.
Дверь мне подмигнула и выровнялась в гладкую поверхность.
Мы двинулись вперед.
Это была очень большая