Академия первого чувства стр. 42
штраф за синяки человечке.
То есть они даже не осознали, что сломали мне плечевую кость. Я судорожно задышала, стараясь не кричать, не показывать еще большую слабость. Слишком это нравилось оборотню.
Волк хрипло засмеялся, погладив большим пальцем по моим прыгающим губам.
— Сью, а можно я ей еще несколько приятных повреждений сделаю? Кожица у нее такая нежная… И пищит здорово. Попищит немного подо мной, я чуть больше штраф заплачу, не вопрос.
Вот и все решилось само. Я напряглась, приготовившись вызывать кошку. Сью надула розовые губки и все-таки отрицательно покачала головой.
— Нам ее проучить нужно, а не обидеть Ера. Таскать за собой дурочку с таким ошейником он больше не захочет. А вот другое может воспринять как оскорбление.
После этого меня отпустили, предварительно мазнув всей шириной ладони по лицу, шее и вниз, зацепив грудь. И парочка ушла в комнату Сью, оставив меня побито сползать по стене.
Под ногами валялись истоптанные учебники и тетради. Саднило плечо, но боль явно понемногу уходила. Я заметила после укусов вампира, что и без трансформации медленно, но могу регенерировать.
Собрав рассыпанное в сумку, поднялась и, пошатываясь на трясущихся от переживаний ногах, пошла к себе в комнату, мучительно соображая, что со всем этим делать.
Заходить в комнату ужасно не хотелось. Почему-то я остро ощущала присутствие Сью и ее волка за стенкой, меня просто колотило изнутри. За совсем короткий срок отъезда из Ньюберга я уже столько раз получала раны и была в неприятных ситуациях, что невольно закрадывалось подозрение. Что я делаю не так? Если на тебе все ездят, может, пора снять седло?
Бросив сумку на стол, я подошла к небольшому зеркалу на стене и осторожно, стараясь не растревожить больное плечо, подняла подбородок, чтобы рассмотреть, что мне нацепили на шею.
Это оказалась коричневая кожаная лента, из тех, которые пускают на сбруи для лошадей. Прямо по коже грубо, скорее всего, ножом, было вырезано — «маленькая дура».
Замерев, я смотрела и смотрела на эту надпись. В принципе, там могло быть написано все что угодно. Я в любом случае не стала бы носить ошейник.
«Но почему именно „дура“?» — крутились в голове не совсем подходящие моменту мысли. Я бываю наивной, но не прямо дурой. С другой стороны, если бы на ошейнике стояло «маленькая наивная дура», это все равно не заставило бы меня согласиться с автором надписи.
Со всем этим надо что-то делать.
Осторожно повела плечом, стало немного легче, хотя полностью боль не ушла. Я окинула взглядом комнату, стянула с кровати покрывало, свернула его узлом. Захватила одну ночную рубашку и сумку с книгами, повязала на шею теплый шерстяной платок. Просто другого не было. И… пошла к Крису.
В мужском кампусе царило оживление. Несмотря на поздний час, студенты носились по своим делам, многие комнаты были открыты. Иногда я не понимаю, почему у девчонок больше закрытости и скрытой неприязни друг к другу. Вот парни ничего не делят. Бегают себе беззаботно, а не выясняют отношения в коридорах.
С трудом увернувшись от летящих с гиканьем двух молодых людей, причем один тузил второго по голове полотенцем, я поморщилась от глухой рези.
— Мари?
Когда Крис открыл на стук дверь и увидел меня, обвешанную