Актеры нашего кино. Сухоруков, Хабенский и другие стр. 214
тот, который основан на хорошем материале, с качественным монтажом… А с точки зрения критиков, идеальный фильм — это… вообще непонятно что! Невозможно представить, что людям понравится. Может, это будет народное кино, может, фантастический триллер, а может быть — какая-то военная история.
— Ваш герой в «Дозорах» — фигура мистическая, раздает индульгенции на злодеяния?
— Любопытно, но на съемках мы даже не говорили ни о какой мистике — просто абсолютно нормально снимали жизнь человека, который каждый день ходит на службу, выезжает в командировку, выполняет задания. Мы не играли ни магов, ни волшебников.
Для меня это был принципиально новый жанр. Прежде всего было интересно попробовать, посмотреть, что это такое…»
Задачу, поставленную перед собой Бекмамбетовым, мне кажется, можно сформулировать как стремление снять голливудский фильм в России. Но при всей кажущейся простоте этой задачи картина осталась во многом все-таки российской. Не в лучшем смысле слова. Неслучайно в Голливуде «Ночной дозор» изрядно перемонтировали и переделали.
Антон Городецкий — московский интеллигент, волей судьбы ввергнутый в поединок сил тьмы и света, борющихся за свое могущество, по сути, одними и теми же методами. Не знаю, осознанно или неосознанно, но актер в своих решениях, особенно в «Ночном дозоре», близок Александру Кайдановскому в роли Сталкера, как ни трудно связать это с образом вампира Городецкого, с бытованием такого героя. Впрочем, Хабенского можно понять. Проза Лукьяненко даже в кинематографической версии не дает актеру желанных в его игре импульсов. Тем паче Хабенскому, который к моменту съемок в «Дозорах» уже стремился найти диалектическое начало в характере его персонажа, добраться до сути его и до сути стоящего за ним серьезного жизненного явления, пробиваясь к тайникам души. К некой высшей точке.
«Фэнтези», жанр, в котором снимались «Дозоры», по определению ограничен и нередко однозначен. В этом его сила и слабость. Аналитическое начало не входит в программу авторов. Вольный поток эмоций, пусть сдержанных, к чему склонен Константин Хабенский, здесь не ко двору. История в принципе линейна, она разворачивается по прямой линии. Хабенский идет по ней, постепенно прощаясь с попыткой вырваться за пределы обуженной жанровой схемы. Вместе с тем Тимур Бекмамбетов оправдывает мысль, высказанную когда-то Станиславом Лемом о том, что практика западного кино и телевидения учитывает постоянно растущую стоимость острых ощущений. Могу предположить, что во многом благодаря этому режиссер выбрал на одну из главных ролей Константина Хабенского, нацеленно стремящегося заглянуть в уголки человеческой души: актер должен был по мере возможностей (драматургия, режиссура) прорваться в мир больших чувств. С чем Хабенский отчасти справляется, внося в историю Антона Городецкого ноты тревоги, сомнений, боли, помогая зрителям ощутить всю враждебность окружающих их темных сил.
Вампир Городецкий подчиняется, в общем, человеческим законам (даже перемещаясь из мужского тела в женское и наоборот). Подчиняется существующей у людей системе ценностей. Отчего в картине тихо звучит мотив безысходности, который у героев Хабенского с годами становится сильнее и звучней. Благодаря ему сквозь вымысел — основу «Дозоров» — прорывается реальность. Не только реальная, узнаваемая Москва, по которой бродят люди и вампиры. Вожак светлых сил Гесер в исполнении Владимира Меньшова очень похож на руководящего чиновника из какой-то окружной управы. А негодяи-вампиры, как и люди, одиноки в огромном городе.
«— Почему вы не похожи на