Алексей Ботян стр. 135
Германией предпринимать совместно все меры, находящиеся в их распоряжении, для устранения любой угрозы повторения агрессии со стороны Германии или какого-либо другого государства, которое объединилось бы с Германией непосредственно или в какой-либо иной форме.
Для достижения этой цели Высокие Договаривающиеся Стороны будут участвовать в духе самого искреннего сотрудничества во всех международных действиях, направленных к тому, чтобы обеспечить мир и безопасность народов, и будут полностью вносить свой вклад в дело осуществления этих высоких целей».
Именно на этих самых принципах отношения между двумя странами строились на протяжении более чем сорока последующих лет.
Недавно мы наткнулись на газетные рассуждения одного польского историка, убеждённо (но не убедительно!) доказывающего, что, Ботян, которого он на польский манер называет Боцяном, не мог быть «спасителем Кракова», так как склад в Новом Сонче был взорван 18 января 1945 года, а советские войска вошли в город 19-го.
Как видно, историк этот не понимает разницы между баталиями на шахматной доске, некогда столь любимыми Алексеем Николаевичем, и реальными боями. Ведь если первые заканчиваются признанием поражения, то вторые могут продолжаться и после «объявления мата».
И вот тут-то мы наконец вспомним логику Юлиана Семёнова, фразу из придуманного им «документа»: «впустить в город войска противника и уже потом похоронить Краков со всеми находящимися там войсками».
19 января 1945 года в Краков вошли
авангарды, передовые подразделения советских войск. Конечно, можно было обдать их с порога «холодным душем» от взорванной на водохранилище плотины, да только эффективность такой «торжественной встречи» была бы крайне невелика! Гитлеровское командование прекрасно понимало, что большой и неразрушенный (что особенно важно!) город и его ближайшие окрестности неизбежно станут местом хотя бы короткого отдыха наступающих войск, которых с каждым днём будет здесь всё больше и больше. Что в начале двадцатых чисел в городе обязательно окажутся и непременно задержатся штабы 1-го Украинского фронта, 59-й и 60-й общевойсковых и 2-й воздушной армий, а также штабы многочисленных корпусов, дивизий, бригад и полков. О том, что они сюда пришли, и даже о том, когда собираются отсюда уходить, своевременно сообщила бы находящаяся в Кракове агентура абвера и других подобных «контор». И вот несколько дней спустя после прихода советских войск, когда этого никто бы не ждал, — именно тогда высоко в горах должен был прогреметь взрыв, разрушающий Рожновскую плотину!
Не будем живописать картину удара чудовищной волны, сметающей — если расчёт был бы точный — краковские дворцы, дома и памятники, старинные крепостные стены, костёлы, а также боевую технику и людей, гибель штабов и войск, и то, как многочисленные немецкие и польские «фаустники» дружно расстреливают советские танки и грузовики, в панике удирающие прочь от города…
В том же газетном интервью польского историка мы прочитали следующие строки:
«Боцян, знающий польский язык и ориентирующийся в местных условиях, активно в этом участвовал. Поэтому летом 1945 года подполье, борющееся за независимость, пыталось ликвидировать его как одного из наиболее опасных энкавэдэшников в Новом Сонче. Долгое время считалось, что это удалось. Лишь в последние годы стало известно, что Боцян не только уцелел, но и — переброшенный в своё время в Москву — жив до сих пор…» (Каемся, что не приводим источник, — выловили эту бодягу в сетях Интернета.)
Но заметим, кстати, что очень плохо работало аковское подполье! Нам-то известно, что Алексей Николаевич возвратился в Москву