Алексей Ботян стр. 137
в Киеве и скончался за три месяца до своего векового юбилея. Очень жаль!
По свидетельству дочери Ботяна, Ирины Алексеевны, Алексей Николаевич говорил, что, мол, Краков мы вместе с Березняком спасали. Ветераны же считают, что писатель Юлиан Семёнов фактически смешал судьбы двух героев: драматические обстоятельства деятельности одного и конкретные результаты деятельности другого… Конечно, во время войны Ботян и Березняк не встречались, да и в послевоенное время им также не довелось увидеться.
«В своё время папа хотел съездить на Украину, чтобы встретиться с Евгением Степановичем, — рассказала Ирина Алексеевна. — Но украинская сторона этому почему-то воспротивилась, не разрешила. До встречи с Березняком его не допустили — очень уж он там охранялся. Ну, не хотят, так не хотят, решил отец! Настаивать он не стал…»
Глава четырнадцатая
Забытый нелегал
Страна демобилизовывалась. Уставшие от войны люди уходили в запас, снимали погоны, с удовольствием возвращаясь к мирной жизни. Армейские чекисты, бойцы оперативных отрядов, зафронтовые разведчики, сотрудники НКГБ и НКВД давали подписки с обещанием навсегда позабыть всё то, что было, и вновь становились учителями, инженерами, рабочими и колхозниками. Сколько же захватывающих тайн, сколько интереснейшей информации унесли они с собой в могилу! Сегодня просто с болью сердечной вспоминаются некоторые из этих людей, с кем доводилось встречаться и даже хорошо их знать! Но они ни о чём не рассказывали, а нам, мальчишкам, очень многое было ещё непонятно, потому и неинтересно. Теперь это поколение фактически уже ушло.
Вернёмся в 1945-й. Ботян со службой расставаться не желал: за долгие годы войны он понял, что именно это — его дело, его судьба. А если так, то надо было и дальше двигаться по этой стезе, не останавливаясь на достигнутом. Сызмальства стремившийся к знаниям, он прекрасно понимал, что теперь ему надо получать соответствующее образование. В принципе, продолжать ту учёбу, которую он начал в таком далёком 41-м.
«Когда я вернулся, то написал Судоплатову рапорт с просьбой, чтобы мне дали возможность получить высшее военное образование, — рассказывал нам Алексей Николаевич. — Но Судоплатов сказал: „А где я возьму людей для работы?“ Его можно понять — ему были нужны результаты. Зачем ему была нужна моя учёба?»
Впрочем, учёба всё-таки потом была — но, скажем так, сугубо профессиональная, а не та, что привела бы его к получению столь желанного высшего образования. Алексея ждала иная и пока что совершенно незнакомая работа.
В то время органы государственной безопасности претерпевали вполне логичные (пока ещё!) и необходимые реорганизации, прежде всего связанные с окончанием Великой Отечественной войны и переводом жизни страны на мирные рельсы.
19 марта 1946 года на сессии Верховного Совета СССР был образован Совет министров — вместо Совета народных комиссаров, Совнаркома, история которого восходила к 1917 году. Тогда же в числе прочих министерств было создано Министерство государственной безопасности (МГБ) СССР, в состав которого вошли все структуры бывшего НКГБ СССР. Министром госбезопасности стал Виктор Семёнович Абакумов, руководивший во время войны блистательной контрразведкой Смерш Наркомата обороны в ранге заместителя наркома — то есть самого Сталина. Причём звание генерал-полковника — вместо комиссара государственной безопасности 2-го ранга — он получил только теперь.
Вскоре, как выполнившее свои задачи, было упразднено и Четвёртое управление НКГБ СССР.
«Ещё до его расформирования 4 мая 1946 г. в системе МГБ был создан отдел „ДР“ — служба диверсий