Алексей Ботян стр. 149
кому-то из авторов тех публикаций дали для работы несколько больше материала, чем нам… Но почему тогда нам не дали, если это уже «открыто»?!
Хотя есть совершенно иной вариант той самой командировки, о которой нам некогда рассказывал генерал-майор Юрий Иванович Дроздов:
«С Алексеем Николаевичем Ботяном я познакомился в 1957 году. До этого я его не знал никак. Знакомство наше состоялось на спортивной площадке, на задворках больницы Святого Антония — это в Берлине, где мы каждое утро собирались для игры в волейбол. Вместо физзарядки. Так он там был — подвижный, прыгающий живчик, который работал — вернее, служил в одном из отделов Берлинского аппарата… Там мы и познакомились. То, что он весельчак, — это известно, и когда придёшь к ним туда, в подразделение, то голос его всегда был слышен. Живой, энергичный и очень хороший парень такой! Больше я какого-либо отношения в годы работы в Германии с ним не имел, потому как подразделения находились в разных местах, он занимался своим делом, я — своим…»
Ну что ж, Юрий Иванович — это не только тот человек, которому можно было верить без всяких сомнений, но и тот, на чью память вполне можно было положиться (пусть извинит нас Ирина Алексеевна, но это не смутные детские воспоминания!). Спрашивать самого Ботяна, был ли он
тогда в Берлине и, в особенности, чем он там тогда занимался, было бы бесполезно, потому что он вроде бы и начинал отвечать прямо и откровенно, но потом вдруг ужом уходил от ответа. Сразу и не замечаешь, как он, говоря горячо и напористо, переводит разговор в совершенно иное русло, а так интересно было его слушать, что только потом осознаешь, что позабыл, о чём спрашивал, с чего всё начиналось. «Старая школа»: приучен о своей службе не рассказывать, но и открыто не «посылать» любопытного собеседника…
Так что обратимся к последующим делам, тем более что теперь у нас появляется воистину уникальная возможность пообщаться с коллегами и сослуживцами Алексея Николаевича, с теми людьми, с кем он тогда вместе работал, — ведь, к сожалению, то поколение фронтовиков, к которому принадлежал он сам, уже фактически ушло… А уж про тех, кто, ему подобно, воевал с первого дня, и говорить не приходится. Он, наверное, был самый «крутой», из доживших — всё-таки! — до 2020-го.
«Своих, по возрасту, друзей у него уже не осталось, — с горечью сказала нам Ирина Алексеевна уже лет десять тому назад. — Войну вспомнить не с кем…»
Кстати, Дроздов, который на восемь лет моложе Ботяна, во время Великой Отечественной войны был младшим лейтенантом, командиром взвода в противотанковой артиллерии. «Ствол долгий, а жизнь короткая» — так говорили о себе «противотанкисты». Но как-то о войне они с Алексеем Николаевичем ни разу не говорили, «боевых эпизодов» друг другу не рассказывали. Хотя, кто знает, что было при их общении наедине, без посторонних — они же и так порой общались.
Зато нам генерал Дроздов когда-то рассказал об одном маленьком, но абсолютно неизвестном «рабочем моменте», произошедшем в промежуток между этими двумя командировками Ботяна:
«Где-то в 1959 году меня один раз вызвали к руководству. Там было несколько человек, и Ботян там сидел тогда… Начали меня расспрашивать: давайте поговорим на украинском языке, а какие песни украинские вы знаете, ну и так далее…