Алексей Ботян стр. 69
„Ты хороший человек, давай, будешь защищать наши интересы от немцев!“ Ну и защищали как могли… Я вам скажу, что и полицаи были разные! Сперва в основном в полицаях были те, которые с охотой служили немцам. Но вот как немцев отбили, то и настроение у людей стало другое. Многие тогда начали с нами сотрудничать, в том числе и полицаи, и те же старосты. Были и такие полицаи, которые потом к нам переходили, честно воевали против гитлеровцев. Ну а тех, которые действительно были с немцами, тех мы уничтожали. Расстрел делали прямо перед людьми, в назидание, так сказать… Так вот, искали мы, на кого из местных жителей опереться можно. И однажды я нашёл Григория Васильевича Дяченко — старшину Красной армии…»
Произошло это в середине лета 1943 года. В очередной раз отправившись на подрыв эшелона, группа Ботяна была вынуждена остановиться на «днёвку» в какой-то деревне, километрах в двенадцати от Овруча. Хозяином дома, в котором остановились, оказался молодой парень, на год моложе Алексея, Григорий Дяченко.
Чего у Ботяна было никак не отнять, так это умения располагать к себе собеседника. Точнее сказать, профессио-нального умения. Во-первых, характер у него был такой, располагающий, а во-вторых, не зря же он целый год учился не только мосты взрывать и стрелять из всего, куда патрон входит, но и общению с людьми. Учился тому, как человека к себе расположить, как у него доверие вызвать, как подтолкнуть его рассказать о том, о чём он рассказывать не очень-то и хочет и в разговоре с другими об этом обязательно бы умолчал. Непростая это наука, надо признаться!
Вот и тогда, хотя время было тревожное и доверять незнакомым людям было смертельно опасно — кто у кого в лесу документы будет спрашивать, а если вдруг и покажут чего-то, то каким из предъявляемых документов можно верить? — Григорий вскоре со всей откровенностью выкладывал свою нехитрую биографию.
Сам он из здешних краёв, тут родился
и вырос, отсюда его призвали в ряды РККА на срочную службу, а так как был он человек основательный и служил хорошо, то сумел дослужиться до высшего солдатского звания — старшины. Отслужил, домой вернулся, женился — а тут вскоре и война. Гитлеровская армия продвигалась быстро, так что районный город Овруч оказался оккупирован ровно через два месяца после начала войны, 22 августа, так что Григорий, скорее всего, даже повестки из военкомата получить не успел. Почему сам не ушёл с отступающими частями Красной армии? Да как-то о такой возможности не подумал: не то потому, что в армию не позвали, не то от уверенности, что война, как обещали на политзанятиях, скоро закончится… А может, не захотел Григорий Дяченко дом и хозяйство бросать, ну и дал некоторую слабину… Впрочем, не суть важно!
Оккупировав Украину, немцы украинцев практически не трогали. Националисты в их краях тоже не слишком активничали, да и Григория такая пропаганда совсем не увлекала. Так что ни к гитлеровцам в услужение, ни к националистам в отряд он не пошёл, а продолжал жить так же, как и раньше жил: работал в своём хозяйстве. Дел у крестьянина всегда предостаточно… Вот только на душе у старшины очень неспокойно было: не нравилось ему в оккупации жить, фактически под автоматным дулом,