Алексей Ботян стр. 72
нет. А вот когда просто праздный мужик едет, то всякий невольно спросит: куда и зачем?
Каким-то путём у Григория даже оказался немецкий документ на имя некоего Роговского, жителя села Малая Черниговка, который он и передал Алексею.
Ботян подозвал одного из прятавшихся в кустах бойцов — пусть заодно старшина видит, что дом окружён, — и отдал ему свой автомат. Пистолет и гранату он засунул под рубаху, куда же без этого? Мало ли что может произойти — даже совершенно случайно…
«Ну, пришли мы к этому дядьке, познакомились, — рассказывал Алексей Николаевич, а мы, что называется, „превратились в слух“, боясь пропустить хоть слово. — Причём Гриша так прямо ему и говорит: „Это советский партизан!“ Вижу, что Каплюк не испугался, ничего, глаз не отводит. Хорошо! Тогда я говорю: „Яков Захарович, ты что, с немцами собираешься уезжать?“ — „А что мне делать? У меня двое детей, жена — мне жить надо как-то“. Прав он, по-своему, конечно! Вы ж не забывайте, сколько людей оказалось на временно оккупированной территории и не по своей вине. У многих из них семьи, дети, родители-старики, хозяйство. Если человек один, то он запросто в лес уйти мог. Хотя тоже нужно было знать, куда и к кому, а то ведь ещё и в банду какую попадёшь или
в отряд лжепартизанский. А таким, семейным, им-то, действительно, что делать? Даже если крепкий и здоровый мужик… Про это ж соображать нужно, когда с местным населением общаешься! Иначе ни ты их не поймёшь, ни они тебя. Говорю: „Давай подумаем, что тебе делать. У немцев ты пользуешься доверием?“ — „Хожу во все места, ничем не ограничен. Мне немцы очень доверяют“, — он мне честно признаётся. Он был теплотехник, заведовал всей отопительной системой здания гебитскомиссариата. Я быстро понял, что это нормальный, надёжный мужик, что немцев он не любит, а про советскую власть сохранил достаточно тёплые воспоминания. Наша с ним беседа продолжалась длительное время, и мы сразу же подробно обсудили и скорректировали предложенный мною план. „Всё, — сказал я на прощание, — не беспокойся! Мы вывезем и тебя, и твою семью. Только давай, помоги нам!“ Я вам сейчас так скажу: и он, Яков Захарович, и жена его, Мария, очень красивая женщина, — это была семья хорошая, великолепная! Замечательные люди оказались!»
Об успешной вербовке Алексей не без гордости доложил Карасёву, который ответил, что он и не сомневался в результатах… Так ли было на самом деле, сказать теперь трудно. Когда постоянно играешь со смертью, вряд ли можно быть в чём-то уверенным на все 100 процентов.
Буквально на следующий день Ботян повёл по направлению к деревне Малой Черниговке целый партизанский «караван» — 15 бойцов, нагруженных взрывчаткой. Где-то на лесной поляне, подальше от посторонних глаз, взрывчатку упаковали в мешки и, вынеся из леса, уложили на телегу; поверх этих мешков уложили точно такие же, но с картошкой. «Груз» принял Григорий Дяченко, который совершенно спокойно повёз взрывчатку, килограммов, примерно, 150, в Овруч, прямо на квартиру Каплюка.
После того как все мешки были перенесены в подвал — родственники, Каплюк и Дяченко, настолько неторопливо и уверенно таскали их на глазах у немцев, что эти действия не вызвали никакого подозрения, — к Якову Захаровичу опять наведался Ботян.
«Составив схему здания гебитскомиссариата и уточнив