Альфа-женщина стр. 124
получится?
– Стопроцентной гарантии нет. Так и быть, если мы его не дожмем этим сеансом, я пишу чистосердечное признание. Я и в самом деле устала бегать от правосудия.
– Слово даешь? – обрадовался он.
– Да.
– Все будет хорошо, Георгинчик. – Он принялся меня целовать. – Мы поженимся, я буду к тебе приезжать. Добьюсь условно-досрочного за примерное поведение. Я все-все для тебя сделаю. Только сними ты камень с моей души.
Я сняла. Весь вечер мы говорили о любви и занимались любовью. А потом я попросила у него показания Удоева.
– Зачем тебе это? – подозрительно спросил львенок.
– Вдруг я там что-то найду?
И я нашла! Деталь, которой мне недоставало. Не
случайно я крутилась возле кошечек Дионисии. Это была подсказка.
Господи, что бы я делала без моего рыцаря в белых, хоть и изгаженных мною же доспехах? Без Славы. Я бы утонула сразу. И не было бы освобождения под залог, протоколов, копии с которых он мне таскал, хоть и морщась, но беспрекословно все, что я просила. Не было бы допросов, которые он ради меня устраивал. Он делал все, чтобы меня спасти. Еще ни один мужчина не любил меня ТАК. И я должна сделать для него что-то хорошее.
И я уже придумала, что.
На следующее утро я занялась подготовкой спиритического сеанса. Кому-то это покажется странным, но я сейчас объясню. Долгие годы наблюдая за людьми, я выяснила, что больше всего на свете они боятся неизвестности. А самая большая неизвестность – это смерть. Пока ее загадка не разгадана, пока совершенно не понятно, что там, по ту сторону жизни, что именно происходит после того, как в конце тоннеля ярко вдруг вспыхнет, а потом так же внезапно погаснет свет, в человеке будет сидеть первобытный страх. В любом, независимо от занимаемой должности, социального положения, достатка и образования. Даже ученые-естествоиспытатели, казалось бы, познавшие все загадки природы и, по идее, ставшие убежденными материалистами, и те умирают идеалистами. Потому что отказываются верить, что это все, конец. Ничего там нет. Пустота. Все равно хотят верить, что есть. И умирают с этим. Есть рай, и есть ад. По ту сторону тоннеля нас встречают близкие люди, которые ушли из жизни раньше. Или те, кому мы сделали больно, чтобы призвать нас к ответу.
Поэтому все боятся призраков. И такой бешеной популярностью пользуются передачи про экстрасенсов. Про людей со «сверхспособностями». Вера в чудо настолько сильна, что люди готовы обвязать вокруг пояса грязную тряпку, если ее дал колдун, или с горы Афон друзья-паломники привезли, и хоть это неправда, неважно. Это защитный тотем, и ради самоуспокоения можно потерпеть антисанитарию и кожный зуд. Ни один человек не властен над первобытным страхом, что накрывает его ледяной волной при виде явления, которого он не понимает. И коим никак не может управлять. Явлением внезапной и преждевременной смерти. Кирпич на голову или масло на рельсах, по которым мчится трамвай. Какие бы законы ни выводили, как бы все логично ни объяснялось, миром правит слепой фатальный случай. Вот ты есть, и вот тебя нет. Поэтому тотем. Оберег.
Прожженного циника Удоева невозможно напугать до смерти полицией, разорением, возбуждением против него уголовного дела. Уже пытались возбудить. На все это у него есть деньги и связи. До смерти его можно напугать только видом самой