Альфа-женщина стр. 128
вцепилась в него Светлана. – Мы еще не закончили!
– Ну вот, испугали Катю, – с сожалением сказала я. – Она ушла.
– То есть как так ушла? – заволновалась Светлана. Зато Удоев сел. Вытер пот со лба и откашлялся:
– Просто цирк, – заявил он.
Но у меня имелась домашняя заготовка.
– А теперь мы поговорим с ректором Курбатовым.
– Давно пора, – заерзал Кобрин. – Оригинальный способ заставить убийцу признаться, но раз всем нам это порядком уже надоело…
– Да помолчите вы, – прошипела Людмила Ивановна. Кобрин своими витиеватыми тирадами мог достать кого угодно.
– Надо сосредоточиться, – предложила я. Мы снова взялись за руки. Я чувствовала, как Удоев потеет. Волнуется. Момент, кажется, настал.
– Иван Алексеевич, вы здесь? – вежливо, как подобает, спросила я. Моя рука опять легла на блюдце.
– Да, я явился на зов.
– Ваш дух тоже бродит неприкаянный?
– Именно так, – печально ответило блюдце.
– Ведь ваш убийца на свободе, – давила я.
– Ну да, сидит за этим столом, – хмыкнул Кобрин. – Вот и привлеките его к ответу.
– А что? И привлеку! – запетушилось блюдце и стало вращаться с бешеной скоростью, Светлана едва успевала читать указываемые стрелкой буквы. – М-е-н-я-у-б-и-л-м-у-ж-ч-и-н-а-к-о-т-о-р-ы-й-с-и-д-и-т-з-а-э-т-и-м-с-т-о-л-о-м…
– Постойте… Почему мужчина? – заволновалась Людмила Ивановна. – Женщина же!
– Конечно, женщина, – поддакнул предатель Кобрин.
– Мужчина, – настаивало блюдце. – Без волос.
– Что без волос? – заволновалась Алина. – Можно не так быстро?
– Папа хочет сказать, что мужчина был
лысый, – пояснила Светлана.
– Ну, знаете! – Удоев опять вскочил. – Это переходит всякие границы!
– Да хватит вам, Руслан Борисович, – одернула его я. – Ведь это вы убили ректора Курбатова. Потому что он почти уже засадил вас в тюрьму.
– Это кто говорит? – заволновался Кобрин. – Блюдце?
– Это я говорю. Георгина Георгиевна Листопадова.
– Боже! – ахнула Светлана. – Так вы не медиум?!
– Зажгите наконец свет! – взмолился Удоев.
– Слава, свет! – скомандовала я.
Вспыхнул свет. И тут из-за кулис вышел Максим великолепный. Он был в приличном гневе:
– Пора прекратить этот цирк. Удоев, вы меня помните?
– Н-н-н… нет, – дрожа от страха, промычал Руслан Борисович.
– Вы убили мою жену!
– Я н-н-н…
– Вы убили ректора Курбатова, – я встала рядом с Максимом. – И подставили меня.
– Прекратите!
– Я вам сейчас это докажу. Помните ваши показания?
– Какие показания? – проблеял он.
– Вы якобы встретили на дороге джип бирюзового цвета с аэрографией. Вы очень подробно его описали. Дымчатая кошка на правой передней дверце, другая, огромная, на капоте, на крыше следы кошачьих лап.
– Д-да, – с запинкой сказал Удоев, еще не подозревая о подвохе.
– А откуда вы знаете, что на крыше аэрография? Как вы могли это видеть? У вас седан, у свидетельницы джип. По вашим словам, из машины вы не выходили.
– Я видел ее… эту у банка.
– Но показания-то вы дали раньше! Они запротоколированы! А я вам скажу, каким образом вы узнали об аэрографии на крыше джипа. Вы видели это в день убийства Курбатова сверху. Из рабочего кабинета, из окна второго этажа. Где Курбатова и застрелили. Стояли самые длинные дни в году, поэтому до полуночи было светло, почти как днем. Но вы не видели, кто в машине, мужчина или женщина, поэтому сказали уклончиво: свидетель.
– Я не…
– Вы из окна увидели, как я вошла в дом. Потом достали пистолет и хладнокровно убили Курбатова. А до этого вы с ним спорили. Вы просили его не доводить дело до суда, а он говорил, что самое дорогое для него