Альфа-женщина стр. 62
Все было прекрасно, да иначе и быть не могло. Любовь – моя вторая профессия. Любовь незаконная, потому не имеющая границ, презирающая условности и не знающая запретов. Вот как пафосно я об этом говорю, когда собираюсь свалить масштабную фигуру типа БЧ. Мои мысли в этот момент такие же величественные, как и цели.
А на следующий день я сидела в машине, одетая в очаровательный шифоновый топ ярко-синего цвета, украшенный огромным золотым цветком. В этом цветке и была спрятана камера. За сутки мой стремительный львенок организовал мне «колпак». Я с улыбкой смотрела, как за мной едет неприметная иномарка; надеясь, что у них хватит сообразительности километра за два от резиденции БЧ оставить меня одну.
Все прошло как по маслу.
Меня не сразу, но впустили. Повторяю, заборы здесь такие, что позавидовали бы имперские города, подвергавшиеся осаде варваров. Повсюду видеокамеры, невидимая охрана, да и видимая тоже, всяческие меры предосторожности, злые собаки. Обширная и постоянно растущая популяция российских чиновников селится общинами в привычных местах обитания. Это закрытая каста, каста небожителей, и социальный лифт на небеса заблокирован намертво. Официально он есть, но не работает. Хотя соответствующей таблички не висит. Связь с дежурным лифтером односторонняя. Он нас слышит, но наверх сигнал не идет. Ответа можно ждать вечность.
Сегодня мне повезло. В динамике раздалось:
– Проезжайте.
Меня внимательно осмотрели невидимые стражи, но пропустили. Видимо, я в особом списке. Вот повезло! У БЧ и в мыслях нет, что под его масштабную личность делают подкоп. Кто? Какой-то щенок из Следственного комитета? Ему просто надо кинуть кость, и он заткнется. Не обязательно даже, чтобы на ней было мясо. БЧ не мог верно оценить мои активы. Пронырливого журналиста и обиженную Алину Евгеньевну. Без ФСБ мы бы не сдвинулись с мертвой точки.
Итак, я ехала. Ехала, ехала… ну, вы представляете. Несколько гектаров элитных угодий, и посреди – дворец! Записанный на тещу. Пенсионеры у нас страсть как богаты. Во Франции вы подобных дворцов не найдете. Во всяком
случае, не в таком количестве. А здесь через каждые пару километров – дворец! Не дворец, так замок. С башенками, с крепостными стенами и рвом. Богатство чиновников прямо пропорционально нищете простого народа. Глядя на эти дворцы, надо заливаться горючими слезами. Вот они где, газопроводы в отдаленные села, дороги российской глубинки, достойные пособия многодетным матерям…
И все это принадлежит семье из четырех человек! У Людмилы Ивановны пока еще нет внуков. Ее старшей дочери двадцать девять лет, и она по европейской моде не торопится рожать. Вот что значит получить образование за границей! Младшенький тоже там, то ли в Лондоне, то ли в Швейцарии. И сейчас, скорее всего, совершает круиз с заходом на Сардинию. С этой стороны Людмиле Ивановне следует ожидать скорее венерических заболеваний, чем внуков.
Ах, да! Я забыла тещу БЧ! Она пятый член семьи. Я с удивлением узнала, что мама живет в отдельном домике. «Домик» выглядел как вилла бизнесмена средней руки. Хорошенький такой особнячок.
– Там живет моя мама, – махнула рукой Людмила Ивановна, которая встретила меня где-то на середине пути. Она как раз совершала прогулку, осматривая владения. Погода стояла чудесная, в меру тепло, и небо ласковое, без единого облачка.
Сам БЧ играл в гольф. Поле было так себе, небольшое. Видимо, тренировочное, чтобы не потерять форму. Я подумала, что скоро