Альфа-женщина стр. 81
Саша абсолютно нормальный человек, у него мышление стереотипное. Он уверен, что я обожаю ходить по музеям, душу дьяволу продам за интересную экскурсию, с удовольствием умру на мраморных плитах какого-нибудь средневекового замка, превращусь от восторга в соляной столб в католическом соборе. Зачем говорить Саше правду? Он ее все равно не поймет. Как не понимает, зачем мы поехали в парк Гуэль. Он уверен, что везет меня осматривать достопримечательности, изучать архитектуру Антони Гауди в национальном парке Барселоны, включенном в список всемирного наследия ЮНЕСКО. Вот это пафос! Оцените!
«Я изучал всемирное наследие ЮНЕСКО». Попробуй предложить после этого расчищать лопатой снег или хотя бы вынести мусорное ведро! Я носитель культуры! А мусорное ведро – фи! Удел низших существ. Даже говорить об этом не сметь в моем присутствии!
На самом деле я еду изучать Сашу. А парк Гуэль нужен мне для антуража, чтобы Саша ничего не заподозрил.
– Какая прелесть! – всплеснула руками я, едва мы увидели пряничные домики, больше шедевры скульптуры, чем архитектуры.
– Честно сказать, я не поклонник модернизма, – с опаской произнес Саша.
Видимо, он во что бы то ни стало решил доказать мне, что я сумасшедшая. Раз мне это нравится. Ведь из всех архитекторов с мировым именем я выбрала для поклонения безумца Гауди. Этого Сфинкса архитектуры.
Он и в самом деле жемчужина моей коллекции, хотя мы не были знакомы. Я его не изучала, не беседовала с ним часами. Только мысленно. Он умер задолго до моего рождения, нелепой, на первой взгляд, смертью, а на самом деле абсолютно логичной. Был раздавлен трамваем, под который попал по рассеянности. Потому что не думал о таких материальных вещах, как экономия времени в пути за счет модернизации средств передвижения. Он вообще никуда не торопился. Его убила скорость, которая, кстати, была гораздо меньше, чем скорость его мысли.
Гауди навсегда врос в этот город, как вросли спроектированные им колоннады парка Гуэль в окружающий ландшафт. Такое ощущение, что они растут прямо из земли, из скал, и корни их сплетаются с корнями деревьев, а выступающие части – позвонки многовекового хребта Лысой горы и ее обглоданные временем ребра. Ради этого единения с природой сюда приезжают толпы туристов, после или же до того, как отметятся у безмолвного Сфинкса в африканской пустыне.
Я вознесла Антони Гауди на небо после того, как побывала в парке Гуэль, вознесла в Пантеон, туда, где у меня не люди, боги. Потому что истинное величие гения в том, чтобы отказаться от платы за содеянное. Не взять за это ничего, никаких земных благ. Поступать иначе – это все равно, как если бы Иисус Христос брал деньги за то, что он бог, а потом сунул взятку прокуратору, чтобы распятие заменили пожизненным заключением. Гауди, которому, как модному архитектору, платили сумасшедшие гонорары за спроектированные им необычные дома, тратил все деньги на собор Святого Семейства, так и оставшийся недостроенным. Великий архитектор последние годы жизни ходил в рваных ботинках и поношенной одежде, из-за чего после трагической гибели его отвезли в больницу для бедняков и хотели похоронить за казенный счет. Его, прославившего Каталонию и Барселону так, что сюда каждый год приезжают миллионы туристов! И город теперь зарабатывает на этом обезумевшем оборванце, на его имени бешеные деньги. Как Вена зарабатывает