Алиби для красавицы стр. 100
Якобы ты мог убить ту девушку, и у полиции есть против тебя улики.
– Ну-ну, – усмехнулся я, – он не сказал какие?
– Я сказала, что не желаю слушать ни про какие улики! – закричала маман. – Что одно дело – это когда я ругаю тебя за грубость и несносный характер, но я никогда не поверю, что мой сын мог не то что убить, а вообще причинить какой-либо вред женщине.
Бедная маман, если бы она знала, как я отличился в том доме у Пал Палыча с Ахметом и Севой Жеребцом! Они, конечно, не женщины, но если бы на их месте была охранник-женщина, то я бы дрался с ней так же, как с мужчинами. Тут такое дело: кто кого, это не шахматы…
– Ну и что ты теперь намерена делать? – спросил я после продолжительного молчания.
– Не знаю, – вздохнула маман, – поживу пока у вас, не прогоните?
– Живи, но только зря ты это затеяла, – сказал я, – выпутался я бы и сам как-нибудь…
Маман снова поднесла к глазам платок, а бабуля показала мне за ее спиной сухонький кулачок.
В последующие два дня маман днем ходила на работу, а вечерами шушукалась с бабулей у нее в комнате. Она по-прежнему часто плакала и все время бегала отвечать
на телефонные звонки – очевидно, ждала, что позвонит ее ненаглядный Сережа. Но тот не звонил, и маман совсем пала духом.
И вот как-то вечером раздался звонок.
– Андрюша, это тебя! – разочарованно позвала маман, неизвестно как очутившаяся в прихожей.
Вроде бы только что сидели на кухне и пили чай с бабулиным пирогом. Я не успел и с места двинуться, а она уже сняла трубку.
Бабуля вычитала где-то по указке Татьяны Васильевны, Надеждиной матери, что сладкое и мучное помогает избавиться от стресса, и усиленно кормила маман своими знаменитыми пирожками и пирожными. Но это плохо помогало, потому что маман ела через силу и плохо выглядит – очень переживает. Я даже подумывал, не съездить ли к этому борову, моему отчиму, и не вправить ли ему мозги. Сказать, что я на него не в претензии и что пусть он одумается – все же лет десять они с маман прожили. А если он начнет хамить, то дать ему пару раз в морду – пусть знает, что за его жену есть кому заступиться.
Но я все откладывал это довольно-таки противное мероприятие.
Так вот, я взял трубку параллельного аппарата в своей комнате и услышал взволнованный голос:
– Послушай, это нечестно! Сам обещал позвонить и пропал на четыре дня!
– Извини… Соня, – промямлил я, – тут столько всего навалилось…
– У тебя неприятности? – Она мгновенно сменила тон на более участливый. – Я не вовремя звоню?
– Что ты, я так рад твоему звонку! – неожиданно для себя ответил я. – Когда мы увидимся?
– Завтра вечером у меня генеральная репетиция…
– Хочешь, я встречу тебя вечером после репетиции и провожу домой? – поспешно заговорил я, потому что боялся, что она пригласит меня в филармонию. Соня очень симпатичная, но слушать весь вечер скрипичную музыку я не в состоянии: сказываются детские воспоминания о том, как маман меня духовно развивала. Теперь на классическую музыку у меня отрицательный