Алиби для красавицы стр. 99
отвечал я, потому что бояться, что опять схватят и потащат в камеру, мне надоело.
– Ишь как заговорил! – ухмыльнулся Витя, ничуть не обидевшись. – С чего это ты такой смелый?
– Вам виднее, – разозлился я. – Значит, так: если вы опять по мою душу, так везите куда велено. А если просто так меня навестить решили, то болтать некогда мне, работать надо. Мне ведь зарплату не платят, я деньги заработать должен.
– Скажите, пожалуйста, какие мы занятые! – куражился Витя. – Ты только знай, что мы тебя все равно возьмем и посадим. Зря Громова тебя отпустила. Я бы на ее месте…
– Вот поэтому ты не на ее месте, – не удержался я.
Напарник Володя, которому надоели наши пустые пререкания, выглянул в окно машины и дернул Виктора за рукав.
– Поехали, нечего здесь попусту время терять!
– Чего приезжали-то? – присовокупил я.
– По дороге нам было, – криво усмехнулся Володя, – ты вот что, парень, перестань ерничать, а лучше подумай, как тебе выпутаться из создавшегося положения.
– Я ту девушку пальцем не трогал, – твердо сказал я, – а если ваша Громова умеет только улики под человека подгонять, то ей пора на пенсию. Да и улики-то против меня только косвенные. Ну, заточку они на помойке нашли, а на ней кровь моей группы. Подумаешь! Таких людей в нашем городе, может быть, тысячи! Вот и сидит она со своей заточкой да с моей картой медицинской у себя в кабинете и думает, что сильно умная. Даже я, человек от юриспруденции далекий, в жизни с вашим учреждением не сталкивался, и то знаю, что в суд с этой заточкой Громова и не сунется. Любой адвокат, самый неумелый, ее засмеет. А я уж адвоката найду получше: кому охота за чужое убийство сидеть! Нет, определенно, старухе пора на пенсию!
Володя отвернулся и как-то странно хмыкнул, из чего я заключил, насчет громовской пенсии он со мной согласен.
Распрощались мы почти мирно, но настроение они мне все равно испортили, а главный сюрприз этого вечера был еще впереди.
Дома я застал зареванную маман. Против обыкновения, она не стала мне сразу же за что-то выговаривать, а посмотрела жалобно и удалилась в комнату, сморкаясь и всхлипывая.
– Что еще стряслось? – вполголоса спросил я бабулю на кухне.
Она осторожно поставила на стол тарелку с рассольником, пододвинула ее мне и только потом сказала тихо, оглянувшись на дверь:
– Она со своим поругалась из-за тебя.
– Вот еще! – отмахнулся я. – С чего это им ругаться? Кажется, я в их жизнь не лезу…
– Не просто поругалась, а ушла из дому, – продолжила бабуля строго и добавила тем же тоном: – Сметаны положи!
Я так удивился, что вместо тарелки с супом положил сметану прямо на стол.
– Ушла из дому? Да с чего вдруг такие заморочки?
– Он начал про тебя гадости говорить, а какая мать потерпит, чтобы про ее ребенка плохо говорили! – воскликнула бабуля с изрядной долей патетики в голосе. – Тебе хлеб маслом намазать?
– Не надо, – машинально ответил я и отодвинул тарелку. – Расскажи толком, что стряслось.
– Что рассказывать? – раздался с порога голос матери. – Он пришел, страшно злой, и сказал, что тебя подозревают в убийстве.