Алиби для красавицы стр. 82
обидное прозвище – это «Софья Ковалевская». Потому что с математикой у нее всегда были проблемы.
Я хотел попросить показать мне скрипку, но побоялся, что она не так поймет. Может быть, в следующий раз? Хотя вряд ли он будет, следующий раз…
Но Соня сказала, что будет ждать моего звонка, на том мы и распростились.
Едва дверь квартиры захлопнулась за Андрианом, телефон снова зазвонил. Соне мучительно не хотелось брать трубку, она почти не сомневалась, что снова звонит тот же самый человек, но телефон звонил и звонил, как сверла ввинчивая звонки в ее голову. Она подошла к аппарату и ответила.
– Почему ты
так долго не брала трубку? – раздался хорошо знакомый голос, как всегда звенящий от странного, нездорового возбуждения. – Ты не одна? У тебя кто-то есть?
– Нет, у меня никого нет, – ответила она устало, – я репетировала. – И, чуть помолчав, добавила еле слышно: – Зачем вы звоните мне?
Эта фраза неожиданно подействовала на ее собеседника. Быстро, возбужденно, захлебываясь словами, словно боясь не успеть выговорить наболевшее, он заговорил:
– Я слушал твою музыку… Твою скрипку. На свете нет ничего прекраснее. Впрочем, я уже говорил тебе об этом. Я слушаю твою скрипку каждый день… Никто не понимает эту музыку лучше, чем я, никто не понимает тебя лучше, чем я…
– Спасибо, это очень лестно, – перебила Соня этот горячечный монолог, – то, что вы говорите, чрезвычайно приятно, но я хотела бы…
– Остальные ничего в этом не понимают. – Он продолжал говорить, совершенно не слыша ее ответов, и ей стало страшно, как всегда становилось страшно от звуков его голоса.
Казалось, он говорил ей комплименты, желал ей только добра, но сама его маниакальная одержимость, болезненная напряженность голоса пугали Соню.
– Скоро конкурс, – продолжал он, – ты должна победить…
– Я репетирую, – произнесла она с нажимом, стараясь внушить этому ненормальному поклоннику, что своими звонками он отрывает ее от репетиций, – я готовлюсь к конкурсу.
– Хорошо, это очень хорошо, – ответил он, будто отмахиваясь от нее, – ты победишь. Я тоже делаю для этого все, что в моих силах.
Она пожала плечами: что, интересно, этот ненормальный может делать для ее победы? Она хотела осторожно спросить его об этом, но в трубке уже звучали короткие гудки.
Соня убрала телефон подальше. В душе у нее остался какой-то неприятный осадок: недоумение, раздражение и… страх.
На следующий день Надежда с работы позвонила Зинаиде Павловне исключительно из человеколюбивых чувств, потому что за ночь полностью успокоилась и решила, что никакого криминала в смерти ее соседки нет и быть не может, а следовательно, и Зинаида Павловна в этом смысле не может представлять для Надежды никакого интереса.
Телефон долго не отвечал, так что Надежда слегка забеспокоилась: вчера Зинаида сказала ей, что из дому не выйдет, будет лежать в постели. Наконец Зинаида ответила, и голос ее настолько Надежде не понравился, что она тут же крикнула, что сейчас приедет, и поскорее повесила трубку, не слушая слабых возражений.
Действительно, по голосу было ясно: Зинаиде очень плохо. Зная по прошлому, что она никогда не умела притворяться и не страдала мнительностью, Надежда всполошилась, наскоро объяснила сотрудникам, что ей нужно срочно навестить заболевшую Зинаиду Павловну, и улизнула с