Алиса в Стране чудес. Алиса в Зазеркалье. Охота на Крысь. Перевод Юрия Лифшица стр. 168
пенсне и парик свой надев,
Крысь читает статьи для защиты Свиньи,
самовольно покинувшей хлев.
Показали Свидетели наверняка,
что пустым оказался загон,
и чуть слышно Судья, словно издалека,
толковал постатейно закон.
Обвинение не было оглашено,
и, хоть Крысь от зари допоздна
распиналась, собранью понять мудрено,
в чём Свиньи убежавшей вина.
Говорили Присяжные наперебой,
не узнав, обвинение в чём;
ни один не слыхал, что вещает другой,
ибо каждый твердил о своём.
В крик Судья: «Бросить спор!» Крысь в ответ: «Что за вздор!
Новый кодекс давно упразднён.
Господа, наш вопрос разрешает всерьёз
только средневековый закон.
Хоть Измена Свиньи очевидна без слов,
не причастна она к Мятежу;
и поскольку за ней не водилось долгов,
здесь Банкротства я не нахожу.
Отрицать факт Побега не стоит труда,
но моей подзащитной вина
(если это относится к ходу суда)
верным Алиби устранена.
Вам судьбу беззащитной клиентки моей
Отдаю!» – и, усевшись за стол,
Крысь велела Судье, чтобы тот поскорей
в деле этом итоги подвёл.
Но узнав, что он в этих делах не мастак,
Крысь итоги свела за него,
расписав показанья Свидетелей так,
что не понял никто ничего.
Чтоб вердикт огласить, у Присяжных ума
не нашлось для мудрёных речей,
и они порешили, что Крысь и сама
их работу исполнит точней.
Хоть умаялась та от заботы дневной,
но вскричала: «Виновна Свинья!»
Застонали Присяжные и вразнобой
пали в обморок, чувств не тая.
Был расстроен Судья, но, вмешавшись опять,
та же Крысь приговор им прочла.
Все притихли, как ночью, и было б слыхать,
упади ненароком игла.
Приговор очень строг: «Дать пожизненный срок.
После срока – сто фунтов в казну».
Аплодировал зал, хоть Судья доказал,
что содержит вердикт слабину.
Но Тюремщик убил их восторженный пыл,
ибо вымолвил, плача навзрыд,
что решеньем Судьи не упрячешь Свиньи,
если та на погосте лежит.
Так смущён был Судья, что задал стрекача,
но, отбросив волненье и стыд,
Крысь берётся Свинью защищать сгоряча
и стенает, и грозно кричит.
Балабол и сквозь сон слышал, как этот стон
нарастает – до боли в ушах…
Он проснулся тотчас – бьёт над ним Буйноглас
в колокол, как на похоронах.
Истерия седьмая. Участь БанкираИ с напёрстком за Крысью гнались, и с умом;
с вилкой тщились найти и с мольбой;
обольщали улыбкой, зубным порошком;
и грозили игрой биржевой.
А Банкир, непонятным объят куражом
(все судачить о том принялись),
словно умалишённый, пустился бегом
в одиночку отыскивать Крысь.
Но пока он с напёрстком искал и с мольбой,
закогтил его злой Бурдосмак,
и Банкир завизжал, осознав, что домой
он уже не вернётся никак.
Сделал скидку и «на предъявителя» он
выдал чек фунтов на пятьдесят.
Бурдосмак, предложеньем таким возмущён,
свой когтистый усилил захват.
Без конца и без слов мучаясь от клыков
свирепозных, Банкир изнемог.Бился он, рвался он, прыгал он, топал он —
и свалился с натруженных ног.
Но привлёк моряков стон Банкира и рёв —
и пропал Бурдосмак с глаз долой.
«Я боялся за вас», – заявил Буйноглас,
мрачно бухая в колокол свой.
Кто бы прежнюю стать мог в Банкире узнать:
стал от страха он чёрен лицом;
и жилет побелел от неслыханных дел —
мир не ведал о чуде таком!
Тут он, к ужасу всех, кто остался при нём,
встал, одетый в парадный пиджак,
силясь мимикой людям поведать о том,
что речами не может никак.
Сел на стул он без сил, шевелюру взрыхлил
и как выдаст сверблюжий вокал!
Стало ясно, что он явно умалишён,
раз он в кости с собою играл.
«Нам ему не помочь – между тем скоро ночь, —
Буйноглас был тревогой объят. —
Дня уже не вернуть. А промедлим чуть-чуть,
Крыси вновь не изловит отряд».
Истерия восьмая. ИсчезновениеИ с напёрстком за Крысью гнались, и с умом;
с вилкой тщились найти и с мольбой;
обольщали улыбкой, зубным порошком;
и грозили игрой биржевой.
Содрогнулись они, оттого что вот-вот
неудачей закончится путь,
а Бобёр бил о землю хвостом и вперёд
уносился, чтоб день повернуть.
И сказал
Буйноглас: «Вроде Как-его-там,
как безумный,