Алмарэн стр. 3
оглядывая меня.
— Алма, — выговорила она с трудом, — мне нравится.
И мои волосы разворошил поток свежего воздуха от взмаха ее крыльев.
2. Защити меня
Свое обещание она выполняла сполна.
Каждый день у моего негаснущего костра лежала тушка дичи, утки, кролика, куропатки, и даже какие-то овощи.
— Ты берешь их у горожан? — я поднял морковку в руке, прямо перед ее черным носом, — нельзя!
Сначала она хотела разозлиться, и, возможно, откусить мне голову, но быстро взяла себя в руки, как полагает заботливой опекунше и коряво спросила:
— Почему?
— Потому что они выращивают ее непосильным трудом, чтобы накормить семью и заработать денег с продажи. Ты не должна воровать.
Глаза непонимающе сузились.
— Что такое во-ро-вать?
И тут я усомнился кто из нас ребенок. Пришлось среди холодной пещеры, трупов животных и мешка корнеплодов объяснять чудовищу смысл воровства.
— Это когда ты берешь без спроса вещи, принадлежащие другим. И, как правило, этим другим сие не очень нравится. Если можешь, лучше достань мне семян моркови, картошки, или еще чего. Я посажу на той поляне.
Наверняка, то, что я указываю, Алме не шибко нравилось, но по неизвестной мне причине, она терпела, и на следующий день, принесла мне семян, правда, опять в мешках. Да тут можно весь лес засадить!
Отсыпав себе, я подвинул мешок ей обратно.
— А это верни обратно. Это ведь ты не на рынке купила, да?
Но на этот раз чудовище зашипело на меня, и замахнулось лапой, с когтями-кинжалами. Прикрыв голову руками, я присел, как будто это меня спасет. Но боли не последовало.
Треснула ткань.
По пещере рассыпались семена, прямо к моим ногам, а мешки были разорваны пополам.
— Не могу теперь, мешков нет, — бросила она, и покинула меня, быстрым шагом стремясь наружу.
Да, у нее и чувство юмора есть.
Спустя некоторое время, я понял, что мои просьбы и мольбы отпустить меня на свободу — не работают. Она либо улетала, либо фыркала, отворачиваясь.
Тогда прошлось вернуться к первоначальному плану, и я продолжил доставать ее своими нуждами.
Однако в этом пункте она была покорна. Вскоре у меня была ткань для одежды, некоторые садовые инструменты, и даже книги, хотя она не и не понимала, зачем они.
— Чтобы читать, — пояснил я, — так люди становятся умными.
На этот раз мои слова не показались ей занятными. Она сузила свои сапфировые глаза и, кажется, опять серьезно разозлилась.
— Люди не могут умными. К тому же такие детеныши как ты, — чем больше мы проводили времени вместе, тем лучше она говорила, а я понимал ее.
— Не всегда же мне быть детенышем, к
тому же мне скучно в этой пещере, что еще делать? Ты не говоришь со мной, никуда не выпускаешь, за все пребывание тут, я только и сделал себе, что отходную яму.
Шуток, она, естественно, не понимала. И, похоже, даже обиделась.
А что еще было делать? Внятно на мои вопросы, зачем она притащила меня сюда, Алма не отвечала, опускать тоже не собиралась, и я делал все возможное.
Однажды, когда она очередной раз улетела (делалось это два раза — ранним утром, и поздним вечером) — я обошел эту поляну кругом, но ни одной зацепки, ни одного камня не торчало так, чтобы я мог выбраться