Библиотека

Алый Рубин. Любовь через все времена. стр. 13

Размер шрифта
-
+
Тема

век, скажем, пятнадцатый, когда на этом месте не было вообще никаких домов – ну или почти никаких? Человек окажется в воздухе и шмякнется на землю с семиметровой высоты? А если в муравейник? Бедная Шарлотта. Но, возможно, на таинственных уроках мистерий учат летать.

Кстати, о мистериях: я вдруг сообразила, чем могу отвлечься. Я прошла в мамину комнату и поглядела вниз на улицу. У входа в дом номер 18 по-прежнему стоял мужчина в чёрном. Я могла видеть его ноги и кусок макинтоша. Сегодня наш четвёртый этаж показался мне особенно высоким. Шутки ради я подсчитала, сколько метров отсюда до земли.

Может ли человек вообще выжить при падении с четырнадцатиметровой высоты? Наверное, может – если ему повезёт и если он приземлится на какую-нибудь болотистую почву. Вроде бы весь Лондон был раньше болотистой местностью, во всяком случае так говорила миссис Каунтер, наша учительница географии. Болото – это хорошо, в болото можно упасть мягко. Чтобы потом бесславно захлебнуться в тине.

Я сглотнула. Собственные мысли меня ужаснули.

Чтобы не оставаться больше одной, я решила нанести визит родным в музыкальный салон – даже с риском быть выставленной оттуда из-за каких-нибудь суперсекретных разговоров.

Когда я вошла, тётушка Мэдди сидела у окна в своём любимом кресле, а Шарлотта стояла у другого окна, опершись задом на письменный стол в стиле Людовика Четырнадцатого, до столешницы которого, позолоченной и покрытой разноцветным лаком, нам было категорически запрещено дотрагиваться – причём всё равно какой частью тела. (Непостижимо, как столь уродливый предмет мог иметь такую ценность – во всяком случае, по утверждению леди Аристы. Там не было даже тайных отделений, мы с Лесли давно это проверили). Шарлотта уже успела снять форму и переодеться в тёмно-синее платье, напоминавшее одновременно ночнушку, банный халат и рясу монахини.

– Как ты видишь, я всё ещё здесь, – сказала она.

– Это… хорошо, – ответила я, стараясь не таращиться на её

ужасное платье.

– Это невыносимо, – сказала тётя Гленда, ходившая туда-сюда от одного окна к другому. Как и Шарлотта, она была высокой и стройной, с блестящими рыжими кудрями. Такие же кудри были и у моей мамы, и – в своё время – у бабушки. Каролина и Ник тоже унаследовали этот цвет волос. И только у меня были прямые чёрные волосы. Как у отца.

Раньше мне тоже очень хотелось быть рыжей, но Лесли убедила меня, что чёрные волосы очаровательно контрастируют с голубыми глазами и светлой кожей. Лесли с успехом объяснила мне, что моя родинка на виске в форме полумесяца, которую тётя Гленда именовала не иначе как «смешной банан», смотрится оригинально и таинственно. Со временем я стала находить себя очень милой, не в последнюю очередь благодаря брекетам, которые выровняли мои выдававшиеся вперёд зубы, придававшие мне сходство с зайцем. Пусть я даже и не была такой «обворожительной, исполненной чарующей прелести», как Шарлотта, если выражаться языком Джеймса. Ха, увидел бы он её в этом мешке.

– Гвендолин, ангелочек, хочешь лимонный леденец? – тётушка Мэдди приглашающе похлопала по скамеечке рядом с собой. – Сядь ко мне и немножко меня отвлеки. Гленда ужасно нервирует меня своей беготнёй туда-сюда.

– У тебя нет никакого понятия о материнских

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.