Алый трон стр. 274
я уронила ей на голову камень.
– Зачем тебе это, дитя? Для полуденнарки служить тебе – высочайшая честь, о которой она не смела и мечтать!
– Я уверена, что благодаря ее особенным навыкам Нали лучше прислуживать жрецам, – отвечаю я. – Она знает законы «Намуру» и великую аритсийскую литературу. У нее много талантов, которые здесь она растратит впустую.
Джирташ набрасывается на Нали:
– Что еще за таланты? О чем это Бинса говорит?
– Я могу переводить с трех языков: аритсийского, деннарского и шурранского, – быстро отвечает Нали. – И я много времени посвятила изучению аритсийских сказов и легенд. Если в храме Гханатукх появятся чужеземные тексты о житиях Прародителей, я окажусь полезной.
Я не ожидала, что она так хорошо мне подыграет. Неужели краснеющая и заикающаяся служанка была лишь маской?
Джирташ поднимает брови:
– Ты же понимаешь, что служишь Бинсе, потому что таково было желание Рашматун?
В словах матроны нет скрытых мотивов; она искренне обеспокоена неподчинением божественным приказам. Маленькое утешение – хотя бы она не участвует в заговоре жрецов.
Возможно, не сиди у меня внутри демон, я все эти годы не держала бы Джирташ на расстоянии.
– Рашматун дала мне разрешение на перевод, – бормочу я.
Взгляд матроны мечется между мной и Нали. Наконец она сокрушенно вздыхает. Видимо, богиня настроена потакать капризам уходящей Ракхти.
– Хорошо, я все устрою, – говорит Джирташ. – С завтрашнего дня она переходит в подчинение Харуна.
– Спасибо, Джирташ, – говорю я.
Нали с облегчением прикрывает глаза.
Я удивлена ее реакцией. Я предположила, что она начитана; полукровка Нали или нет, ее отец – ученый из Дахлу, и то, что у Медхи были частные учителя, говорит о том, что вся семья хорошо образованна. Но я не ожидала, что Нали настолько учена.
Помню, как Нали чуть не проткнула меня шпилькой. Это и вправду был несчастный случай? Может быть, полуденнарка из страха провалила задание убить меня или захотела таким образом привлечь мое внимание?
В голове мелькает идея. Виновных в убийстве казнят без лишних вопросов. А родных преступника отстраняют от всех должностей, ибо они не смогли остановить его и так или иначе с ним связаны.
Придумала. Только так я смогу избавиться разом и от Медхи, и от Нали.
Полукровка одаривает меня благодарной улыбкой. Спасибо, произносит она одними губами.
Знала бы она, что я задумала.
Ливень будто насмехается надо мной, каждая капля разъедает кожу, как невидимая кислота, каждый удар грома – пощечина, а в вое ветра я слышу издевательские нотки.
Я резко сажусь на кровати, сбрасываю одеяло и подхожу к окну. Зрение Илама позволяет мне видеть серебристые струи, которые падают с беззвездного неба. Ветер меняет направление, и дождевая вода попадает мне на лицо.
Я должна быть довольна тем, что узнала от Асахара, – теперь я уверена, что другие Ракхты не станут подвергать сомнению мои действия. И все же в груди пустота. Меня преследует сказанное Иридис: Ты можешь быть сколь угодно умной и сильной, но, если не пользуешься благосклонностью народа, ты не Ракхти.
Вспоминая эти слова, я до сих пор киплю от ярости, но Иридис права. Это все из-за дождя. Я должна его остановить. Показать моему народу, что я обладаю силой Рашматун; я не смогу править Бакхтином, если люди не желают