Алый трон стр. 49
напрасной, ибо ты выбрала тот же путь, который выбрала я.
– Нет, нет! С меня хватит. Я больше не хочу никого убивать. Мне просто нужна сила, чтобы вызвать дождь!
– Кровавый путь требует много крови, дитя мое. Он берет, и берет, и снова берет. – Она замолкает, морщины на ее лице разглаживаются, а щеки наливаются, как у молодой. – Однажды ты станешь такой, как я.
– Нет! – Я отшатываюсь от нее. – Я никогда не стану такой, как ты. Ради собственной выгоды ты убила невинных девочек.
– Ради собственной выгоды? Я старалась ради тебя, дорогая Бинса. Малая жертва ради той восхитительной жизни, которую ты ведешь.
– Тебе следовало убить и меня. – Мой голос срывается.
– Нет. Никогда. – Она садится. Я делаю шаг назад. – Ты была рождена для величия, дочь моя. Согласиться на меньшее – значит оскорбить богов.
– Никаких богов не существует. Где была Рашматун, когда я в ней нуждалась?
– Ты читала рассказы из жизни Ракхти прошлого – они вызывали грозы и небесный огонь, по собственной воле двигали горы. Нынешние чудеса куда скромнее, но это не умаляет их значимости. – Она встает на ноги, кровь льется из раны. – Рашматун существует. И именно поэтому я хотела, чтобы ты стала Ракхти, – ты должна будешь забрать ее силу. Но ты была слишком слаба, чтобы найти ее.
– Даже если она существует, стоило ли убивать тех девочек? Они ничем такого не заслужили.
– А Гуррехмат заслужил? А Яхадин?
– Замолчи. Уходи. Хватит меня преследовать! – хриплю я.
– Мы здесь из-за тебя, Бинса, – с ужасающей синхронностью заводит хор голосов. Откуда-то я знаю, что это голоса девочек, погибших в Ширатукхе, голоса Гуррехмата и Яхадин. – Ты в ответе за наши души.
– Нет. Пожалуйста, простите меня, – умоляю я, зажмуриваясь. – У меня не было выбора. Я этого не хотела. Пожалуйста…
– Ты в ответе за наши души, – продолжают они.
– Прекратите. – Я зажимаю уши руками, притворяясь, что их не слышу. – Хватит, хватит, хватит! Вы все мертвы. Почему вы здесь? Вы же умерли…
– Наша кровь на твоих руках…
– Хватит! – ору я.
Я резко открываю глаза. Надо мной склоняется озабоченное лицо Джирташ. Она промокает мне лоб тряпицей. Я вся в холодном поту.
– Бинса, что с тобой?
Я осторожно выпрямляюсь, массирую виски.
Мыслями я все еще в том кошмаре – а я-то думала, что сумею забыть. С большим усилием мне удается изобразить обнадеживающую улыбку.
– Дурной сон, – говорю я. – Но сейчас все прошло.
Брови Джирташ сходятся на переносице, выражая беспокойство и подозрительность.
– У тебя жар, дитя.
Эта девчонка… Что бы ни сказала Рашматун, не думаю, что боги на ее стороне.Я хлопаю себя ладонью по лбу, пытаясь не обращать внимания на непрошенные мысли Джирташ. У меня небольшая температура – ничего такого, что нельзя вылечить теплым питьем и длительным сном.
– Со мной все хорошо, Джирташ, – настаиваю я. Я не могу позволить себе разболеться. Особенно сейчас. И вообще никогда. – В последнее время я плохо сплю. Но волноваться не о чем.
Она испускает страдальческий вздох.
– Так все они говорили. Лутна, Чандри – Ракхти, которые были до тебя. К концу срока своего правления все они испытывали беспокойство, как будто бремя, которое они несли столько лет, внезапно наваливалось им на плечи. – И добавляет мягким