Алый трон стр. 48
служанки. Она уже это сделала, но, возможно, забыла – обычно она забывает такие вещи, когда хочет обвинить меня или наказать.
Ее лицо мрачнеет. Кавита опускает мою руку. Мои мышцы напрягаются, готовые к следующему удару.
– Илам, – говорит Кавита.
Демон покидает ее тело. Сияющее оперение обычного павлина сменяется тьмой, но силуэт вполне осязаем, как будто павлины с черными перьями и впрямь существуют. Я пытаюсь держать себя в руках, не шептать и не ежиться.
– Дальше медлить нельзя, – бормочет Кавита. – Я должна передать его тебе. Может быть, с помощью его силы ты найдешь Рашматун.
Прежде чем я успеваю среагировать, она вынимает из-за пояса кукри и полосует им по своей ладони.
Затем снова хватает мое запястье, делает надрез уже на моей ладони и соединяет наши раны. Мои руки и ноги колет иголками. Я непроизвольно дергаюсь; ее хватка еще теснее. Тело Илама обращается дымом, который поднимается к нашим сплетенным рукам. Глаза Кавиты загораются красным; вены проступают на теле.
Мой желудок сжимается. Я видела, как демон питался Кавитой.
Жестокость, которой он наполнил нашу жизнь через Кавиту.
– Нет, нет! – ору я, пытаясь отстраниться. – Не нужен мне твой демон! Убирайся!
– Найти Рашматун и убить ее, дать мне способность покорять людей – вот условия нашего договора, – говорит Кавита. Она либо в трансе, либо предпочитает игнорировать мои крики. – Я пожертвовала тебе свое сердце, и теперь ты продолжишь исполнять договор.
Я чувствую демона внутри, он извивается в моем теле и проникает в голову. Ощущение, которого я никогда не испытывала, наполняет меня ужасом.
– Прекрати! – всхлипываю я. – Я сделаю все, что ты захочешь, только не заставляй меня становиться сосудом демона! Я не хочу демона! Мне не нужна твоя магия!
– Вместе с моей душой, которая навеки связана с тобой, ты будешь служить новой хозяйке, – продолжает Кавита. – Я взываю к твоему истинному имени…
– Прекрати!
Мой разум затуманивается от ужаса. Я не могу принять ее демона. Не хочу становиться такой, как она.
Свободной рукой я нащупываю ее кукри. Кавита так поглощена ритуалом, что я легко – слишком легко – выхватываю у нее кинжал.
Наношу удар в бок.
Кавита вскрикивает, наконец-то выпуская мою руку. Илам продолжает оставаться внутри меня, хотя ощущение его присутствия ослабевает.
С диким криком я бросаюсь вперед и вонзаю кукри Кавите в живот.
Она падает, на лице – несвойственная ей понимающая улыбка.
Моя грудь вздымается; кукри с лязгом падает на пол. Кровь сочится из ран, алая, как цветок, распускающийся на холсте. Мертвенно-бледное лицо Кавиты застывает в оцепенении смерти. Я не могу отвести от нее глаз.
– Ты такая же, как я, – внезапно смеется Кавита.
Я вздрагиваю. Я больше не маленькая Бинса. Я Ракхти, правившая Бакхтином последние десять лет, божественный сосуд, делавший все возможное, чтобы выжить.
Я не та дочь, которую она знает.
К щекам Кавиты возвращается румянец, она моргает, глаза загораются красным.
– Я горжусь тобой, моя дорогая Бинса, – выводит она.
Я безуспешно пытаюсь отвести взгляд от зияющей раны на животе.
– Но ведь я же тебя убила!
– Я люблю тебя, дочь моя. Именно поэтому я позволила тебе себя убить. Это доказательство твоей силы. – Ее улыбка становится еще шире, и от этого мне тревожно. – Моя жертва не была