Алый трон стр. 62
частности, последний свиток настолько отличается от остальных, что если бы я не видела мир глазами Чандри, то не поверила бы, что это писала она.
Пятнадцатое число месяца Сартхек, весна пятисотого года Эпохи стали.Желтый сапфир, священный камень Рашматун, известен тем, что направляет энергию мудрости и жизненной силы. Поэтому неслучайно, что я пишу это в месяц великой звезды Нурис, которую древние легенды считают родиной желтого сапфира, полагая, что золотые камни упали с ярчайшей небесной звезды. Сама богиня Рашматун благоволит этому камню, хотя мне неведомо почему.Однако, разглядывая сам камень, я, кажется, понимаю, почему богиня его жаждет. В его многогранных глубинах есть что-то теплое и знакомое; шаманы утверждают, что камень усиливает женскую энергию, и, возможно, поэтому сосуды Рашматун так влечет к нему. Если у тебя окажется желтый сапфир, береги его пуще глаза.В теле Чандри я откидываюсь на спинку и смотрю в потолок. Плечи опускаются – не могу сказать, от облегчения или отчаяния.
«Может, достаточно?» – шепчу я.
Рука тянется к желтому сапфиру на шее. Мне требуется некоторое время, чтобы осознать, что это не Чандри, а я его касаюсь.
Теперь я вспоминаю, что сапфир подарила мне Чандри незадолго до истечения ее полномочий и моей коронации. «Береги его пуще глаза, – сказала она. – Это благословение богини».
Неудивительно, что камень всегда был моим лучшим утешителем.
Но зачем посвящать ему целый свиток? Я знаю, что это любимый камень Рашматун, украшающий все ее барельефы и скульптуры. Но какое он имеет отношение к «мужеству», «вере в себя» или любой другой добродетели Ракхти? И почему Чандри говорит о Рашматун так, словно она действительно существует?
Что я упустила?
Я кладу локти на стол и массирую виски.
Та еще штучка, твоя предшественница, замечает Илам.Его беспокойство расползается по всему моему телу.
Ты хоть понимаешь, что она пытается сказать?Ответа нет.
Я подавляю вздох. Безотказный демон из моего прошлого куда-то исчез. Что поделаешь. Мне следовало этого ожидать.
Я должна найти способ связаться с Чандри и лично спросить ее, что означают ее слова. Никому из обитателей храма не позволено видеться с бывшими Ракхти. Даже Икте, хотя в храме он чужак. К кому же мне обратиться за помощью?
В голове возникает идея – Керан, моя единственная связь с внешним миром.
Свернув свитки, я откладываю их в сторону. Встаю, ножки стула скрипят по полу. Звук отвлекает Медху. Украдкой она бросает на меня взгляд, возбуждение волнами исходит от ее тела. Пытаясь не впустить в голову ее мысли, я удаляюсь в укромный уголок библиотеки.
– Икта, смотри, что здесь есть! – кричу я.
– Что там? Можно мне посмотреть? – кричит в ответ Медха.
Брат делает ей выговор, и она молча возвращается к событиям и датам. Его шаги приближаются.
– Я проследил за целой армией жрецов, – непринужденно сообщает он мне. – Ничего, заслуживающего внимания. Но я также обошел весь город – выяснял, не покупал ли кто хотя бы дюжину коз. Единственные сделки такого рода привели меня обратно в храм. Прямо к отбору.
Я грызу палец. Все верно. Козы. Их я и поручила ему проверить.
– А у тебя есть расписки по сделкам? – спрашиваю я.
Брат достает из сумы пачку бумаг и машет ими у меня перед носом.
– Могла