Алый трон стр. 64
ее расспросить. – Я складываю руки на груди. – Про Священные свитки.
– Могла бы расспросить меня, – говорит Икта. – Я помог бы тебе их расшифровать.
Я переминаюсь с ноги на ногу. Он прав. Прочти Икта свитки, моя жизнь стала бы проще. И все же меня гнетут сомнения.
Икта замечает мои колебания, и мысли в его голове спутываются в уродливый клубок. Почему она не пыталась раньше найти Чандри? Неужели она хочет остаться Ракхти? И если она давно владеет магией, о чем еще умолчала?
Прости, Икта, думаю я. Я должна это сделать. Ради нас обоих.
– Ты и так очень помог мне, став посредником между мной и Кераном, – пытаюсь я смягчить его.
Икта повторяет мою позу, сложив на груди руки.
– Я сделаю для тебя все, что могу, – бормочет он. – Моя жизнь посвящена служению тебе.
– Спасибо. – Я улыбаюсь. Надеюсь, брат не разглядит за моей улыбкой внутреннее напряжение. – Ты будешь вознагражден по заслугам.
Икта пытается принять расстроенный вид, но я все еще его младшая сестренка. Так он думает. И он должен быть страшим братом, на которого я могу положиться.
– Я рассчитываю на премию за два месяца, – говорит он. – И добавку на спиртное.
Глава 12. Гроза надвигается
Три дня спустя в храме царит невиданная суета. Вместо того чтобы сопроводить меня в зал для омовения ради призыва Рашматун, меня облачают в бледно-желтую джаму, подол которой расшит золотом. Служанки одевают меня с особой почтительностью; Джирташ со стоическим выражением заплетает и закалывает волосы на макушке. Нали держится в стороне после недвусмысленного указания Джирташ ко мне не притрагиваться.
Сегодня я должна буду вызвать дождь.
В паланкине я еду в одиночестве; Медха в составе небольшой процессии шагает рядом. Мы направляемся к лагерю у подножия хребта Яборун. Оттуда я в одиночку совершу восхождение.
Харун высказал Рашматун сомнения, сможет ли ее хрупкий сосуд пережить восхождение без сопровождающих? Рашматун заставила его умолкнуть, ответив вопросом на вопрос: если она не в состоянии защитить собственный сосуд, что говорить об остальных?
Сказать по правде, я должна быть одна, чтобы Илам без помех применил свою силу.
Размеренная поступь носильщиков паланкина замедляется по мере того, как ровная земля уступает место немощеной каменистой тропе. Чтобы не нарушать синхронность, каждый шаг требует от них дополнительных усилий. Сейчас разгар лета, но пронизывающий ветер с гор щиплет мне щеки.
Спустя полчаса мы прибываем в лагерь. Я выхожу из паланкина, и мои босые ноги находят твердую колючую опору. Я восхищаюсь открывшимся горным пейзажем. Кажется, что самые высокие пики пронзают небо, а их верхушки сверкают белизной, несмотря на палящее солнце. Историки утверждают, что до того, как Прародители явились смертным, аритсийцы поклонялись природе. Нетрудно понять почему.
Я оборачиваюсь к процессии. Ее не сравнить с огромной толпой, что шла за мной по улицам Бакхтина в день отбора. Только борувиндам – самым высокопоставленным жрецам храма – и Медхе разрешено меня сопровождать.
– Ну, это, – я изображаю косноязычную девушку, – я пойду.
Она же не могла узнать? Иначе откуда такая самоуверенность? Внезапно я слышу мысли Нудина. Лицо у него каменное, словно гора. Ничего, скоро я все выясню.Интересно, что он имеет в виду?
– Да благословит Рашматун твое путешествие, – говорит Харун.
Жрецы дружно сжимают