Амурский Путь стр. 2
Великой Цин! И никак иначе!».
А Уджа не был против. Ему нравилось в империи! Он не понимал ворчащих стариков, что мечтали вернуться в вонючие шерстяные юрты, в нищую степь. Учить маньчжурские и никанские слова трудно, но мудрый джаруд готов это делать, если по итогу удастся задержаться подольше в Сюаньфу… А, может быть, и в Ханбалыке! А что? Здесь есть монголы. Сама Амба Мама — бабка императора — древнего монгольского рода. И говорят, что она до сих пор не променяла степной халат на изысканные никанские наряды. Правда, эти халаты ей всё равно шьют никанские мастера из лучших никанских же шелков.
Так что никаких «богдыханов». Только великий император. Уджа его, кстати, видел не в первый раз. Но на таком торжественном приеме — впервые. Юный, стройный, весь в золотых одеяниях, он тоже нес сейчас службу, подобно своей преданной страже. И ничего, что он сидит, а не стоит — это тоже непросто, когда к тебе уже несколько часов подряд идут десятки людей, чтобы восхититься, выразить любовь и почтение, подарить подарок, выпросить подарок (есть и такие!) и так далее.
Хотя, если уж честно, то служба стражи началась еще вчера. Отобранные восьмизнаменники только шли через бескрайний город Ханбалык полдня. Миновали окраины Внешнего города, потом вошли во
Внутренний город, потом — в Имперский город. И, наконец, после тщательной проверки в воротах Сихуамэнь, Уджа оказался в Цзицзынчене.
Пурпурном Запретном городе.
Какая красота и величие! Какая нерастраченная гармония!.. И как же богато, в конце концов! Уджа поневоле глазел во все стороны, поражаясь тому, что целый город был отстроен только для императора, его огромной семьи и высших чиновников. Больше сюда никого не пускали. Здесь билось сердце Срединной империи. Изысканное и богатое сердце.
Монгольскую стражу уже в темноте сумерек старательно наставляли: где и как стоять, что делать можно, а чего — категорически нельзя. Усталый чиновник с диким гусем на груди и опаловым шариком на шапочке без остановки тараторил на плохом монгольском. Большой чиновник: Уджа точно знал, что низшим классам положены бронзовые шарики. С его слов выходило, что монголам нельзя почти всё. И за малейшее нарушение любого запрета ожидает страшная кара.
Ночевать пришлось в одной из башен в поясе стен, а ранним утром их снова привели в Баохэ. При свете солнца Дворец показался еще удивительнее. Целый лес вырубили, чтобы построить только его — самый малый из дворцов Внешнего двора! И ведь каждое бревнышко старательно выточено, покрыто резьбой, украшено цветными лаками! Что тут говорить о прочих украшениях. А «золотой кирпич» на полу центрального зала и впрямь звенел, будто сделан из золота. Уджа сам проверил — трижды цокнул высоким каблуком, пока какой-то маньчжур из императорской стражи не зыркнул на него строго, аж сердце замерло на миг от испуга.
Десятки слуг готовили зал к торжественному приему, а монголы уже встали на стражу, показывая, что достойны стать одним из многочисленных украшений. И вот, долгие часы прошли, множество людей уже прошло через зал, а конца и края торжеству всё не было! А ведь самое главное — угощение монгольских князей — еще даже не началось! Удже не верилось, что это — далеко не самое большое торжество с участием