Амурский Путь стр. 3
императора.
Честно признаться, ему становилось слегка скучно. Юного императора он уже рассмотрел всяко разно. Бесчисленные же гости интереса не вызывали. Правда…
— Введите Ялишанда Шаци!
Вот тут началось зрелище! Дальние резные двери распахнулись, и в зал, в сопровождении отдельной стражи вошло… чудовище. Большой грузный северный варвар выглядел угрожающим и безобразным. Мохнатое нечто на ногах должно, видимо изображать сапоги. В них были заправлены грязного неопределенного цвета штаны из грубой ткани. Одежда на тело была до неприятного коротка, не имела ни запАха, ни застежек — только дырку для головы. И всюду, всюду — клочки какого-то меха. Волчьего, рысьего, даже барсучьего. Саму же голову венчала бесформенная шапка, по-дурацки свисающая набок.
О! Голова — разговор отдельный! Пленник был невероятно космат! Волос его, торчащий из-под шапки, словно вылинял, после множества стирок и был недостаточно черен, а местами даже пеплом покрыт. Варвар явно старался привести свои волосы к покорности, да не выходило. Они росли повсюду по его лицу. Брови были косматы, усы косматы, а уж борода, слегка раздваивающаяся, торчала во все стороны! Именно такими никанцы в своем театре изображают злодеев и варваров. Только этот был на диво носат, пучеглаз. Лицо же его наверху, у лба было почти белым (кажется, под волосами проглядывал чудовищный шрам), но ближе к щекам становилось нездорово красным.
Северный варвар шел медленно, понурив голову и совершенно не ведая достоинства. Дойдя до места преклонения, жуткий Ялишанда сам остановился.
— Поприветствуй сиятельного императора Великой Цин! — строго приказал ему распорядитель.
Северянин даже тут сплоховал. Как-то нелепо спрятал руки в рукавах (ни легкости движения, ни сочного звука хлопанья ткани!), мешковато упал на колени. Накрыл левую руку правой и коснулся жутким белым лбом золотых кирпичей.
— Скажи: ты ли тот злобный Ялишанда, что с бандой лоча захватил земли по реке Сахалянь, грабил и убивал подданных Великой Цин, а после дерзко захватил Нингуту, презрев власть императора?
— Да, это я, — варвар ответил на чистом маньчжурском, лишь странно коверкая звуки.
— И ты претерпел справедливое наказание от войска сиятельного императора: банда твоя была уничтожена, логова твои были разорены, а северные варвары — окончательно изгнаны из пределов империи, — непонятно было, спрашивал ли северянина распорядитель или утверждал.
— Да, так всё и было, — хрипло ответил Ялишанда.
Уджа помнил о той войне. Сколько лет-то прошло? Двенадцать? Тринадцать? Тогда хорчинский дзоригту-циньван Угшан уклонился от визита в Ханбалык. Богдых… Император (еще предыдущий) решил примерно наказать князя, повелел тому выплатить 1000 лошадей в качестве штрафа. И чтобы на этот раз Угшан не отказался, послал на север монгольских восьмизнаменников. Кажется, три чалэ Белого
знамени с каймой. Самого Уджи там не было, он еще не начал свою службу. Но были другие джаруды… Войско уже миновало Мукдэн и быстро шло на север, когда наткнулось на гонцов, которые сообщили о невероятном нападении на Нингуту. Конница скакала на север несколько дней почти без остановок и застала врага у устья Муданцзяни. Много багатуров полегло в той битве. Варвары владели огненным боем и убили не меньше тысячи монголов. И всё же их удалось разбить.
— Признаешь ли ты могущество сиятельного императора Великой Цин, который волей своей извел ваши кровожадные банды на всей Сахаляни? Признаешь ли ты милость сиятельного императора Великой