Библиотека

Амурский Путь стр. 342

Размер шрифта
-
+
Тема

Страдал воевода.

Выкрикнувший «заалело!» палач подошел к нему из темного угла. В здоровенной узловатой руке — грязный железный штырь. С сочным алым пятном на кончике.

— Готово, боярин, — довольно пробасил тот. — Дозволь, спытаем?

Шереметев проигнорировал просьбу. Протянул посох к пытаемому (сильная рука у воеводы!) и силой повернул изуродованное лицо к себе.

— Ну?

— Пошел нахер… — просипел Дурной.

Не от великой крутости. За последние пару часов (или несколько недель) непрерывной адской боли, он и ревел, как девочка, и умолял его пощадить, унижался. Но сейчас ему нужно было заставить смыть это самодовольное выражение с боярской хари.

Не вышло…

Шереметев Большой лишь слегка шлепнул концом посоха по заплывшему глазу, и пленник заскулил в голос.

— Господибожемой, не надо!.. Ну, что ты хочешь от меня, падла?..

— Того же, что и допреж: реки, где сокрыл рухлядь свою, где злато закопал?

— Да какое… Да ты же всё видел. И рухлядь, и золото… Прочее… Всё по росписи на Москву отвезли, царю отда…

— Сызнова, да по кругу, паскудник? — Шереметев опять разозлился. — ТВОЕ где злато! ТВОЯ пушнина!!! Те, что ты, вор поганый, в обвод вез!

— Да с чего… Откуда ты взял про мое… Аааа, господи милостливый… Не было ж ничего больше! Не было…

— Жги суку! — яростно бросил Шереметев.

Алый наконечник штыря почти нежно поцеловал голую грудь пленника.

— Аааааааааааааааааа!..

— Ды не пузо жги, дурило! Тамо уже один окорок жареный. Вот ступни его прижучь!..

— Не надо, молю! Аааа!..

— Говори, вор! Где схрон, где сокрыл уворованное!

— Господи, да почему? Петр Василич, миленький, ну с чего ты взял, что оно есть? — всякая гордость улетучилась, будто и не было ее. Дурной молил воеводу тоненьким жалким голосом, он готов был на всё, лишь бы отсрочить боль. — Ты ж всё видел… И в Енисейске воевода тоже…

— Ну, ладнова, — боярин встал и подался к воняющему паленой шерстью Большаку. — Коль, жаждешь в игры сыграть, так я сыграю. Уж един раз можно.

Но, если и после за ум не возьмешься… Пеняй на себя, шавка!

Шереметев сел обратно на чурбак и потряс полой кафтана, отдуваясь.

— Како ты уехал, пес приблудный, я Приклонскому в Енисейск-то отписал… Не трогал он твои дощаники, крест на том целовать готов был! А ишшо ты пищали на ево наставлял. Съел, ирод? Сталбыть что? Сталбыть были у тебя твои личные припасы. Были, но исчезли меж Енисейском и Тобольском. Дошло до твоей воровской душонки, что Тобольск ты тако не пройдешь. А уж Верхотурье и подавно. Вот ты где-то в пути и припрятал оное. До Москвы добрался, речей медовых государю в уши налил — дабы поверили тебе. От и справили тебе по итогу грамоты… Да такие, что и мечтать невмочь. Уж я зрел — на диво бумаги! С такими кого хошь пройдешь, никто тебе не указ… Вот и поехал ты, Сашко, за своим схроном, дабы тайный торг учинить…

Шереметев развел руки, довольно улыбаясь и как бы говоря: шах и мат. Всё просчитал боярин, всю хитрость и изворотливость своего ума подключил, дабы понять воровскую схему Сашка Дурнова. Одного не учел: не было у черноруссов тайных припасов. Потому что не все люди за Земле — воры. Не все мыслят, как царский воевода.

Самое печальное

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.