Анатомия преступления: Что могут рассказать насекомые, отпечатки пальцев и ДНК стр. 128
по судебной психологии, в том числе воспоминаниями составителей психологических портретов. Майк отлично понимает просчеты некоторых своих предшественников. «Всегда нужно подчеркивать, что назвать можно лишь общие характеристики. Нельзя сказать, что убийца – такой-то конкретный человек».
Составляя портреты, Майк опирается на эмпирические исследования преступников, а также на опыт многолетнего сотрудничества с полицией и работы в психиатрических клиниках. Это дает ему богатый материал, но, подобно доктору Томасу Бонду в 1888 году, он не забывает повторять в своих отчетах слова «вероятно» и «возможно», если только он абсолютно не уверен в чем-то.
После осмотра места преступления Майк изучает фотографии, полицейские отчеты, показания очевидцев, данные аутопсии, фотографии и всякую полезную информацию, какую может получить. На этой стадии важно не знать, кого подозревает полиция, чтобы на психологический портрет не повлияли версии следователей. Чем меньше субъективности и предвзятости, тем лучше.
А дальше идет умственный процесс. «Я сижу у пустого экрана и начинаю разрабатывать гипотезу, чтобы составить профиль. Иду на прогулку и прокручиваю детали в голове. Если есть коллеги, которым доверяю, обмениваюсь с ними идеями. Нужно все взвесить. Уверены ли мы, что это мужчина? Ведь сейчас все больше женщин-убийц… Надо понять, что можно включить в профиль, а что нельзя… Если речь идет об изнасиловании, подозреваемым может быть человек от 10
до 60 лет. Хотя скорее всего, он старше, чем тинейджер, который занимается сексом в первый раз. Изначально строится самая приблизительная концепция. Если использовался презерватив, думаешь: "Почему?" Может, у человека есть криминальные знания, криминальный опыт, и он не хочет оставлять улики?.. Я выстраиваю модель и все время проверяю ее, спрашивая себя: "Из чего это видно?" Можно отрабатывать гипотезу часами, а потом что-то говорит: "Нет". И гипотеза отбрасывается. Иногда ошибки полицейских и психологов связаны с тем, что они выдвигают версию и упрямо за нее держатся. А надо уметь отказаться от нее. Если факты не подтверждают догадку, надо отбросить ее и перейти к плану B. А если и это не сработает, то к плану C и так далее, вплоть до плана Z». Для определения психологического портрета надо учитывать такие вещи, как пол, возраст, расовую принадлежность, профессию, статус взаимоотношений, тип транспортного средства, хобби, преступные наклонности, отношения с женщинами и с жертвой, выбор жертвы, социальный класс, образование, поведение после преступления, поведение на допросе и т. д.
Изучив всю информацию о преступлении, некоторые психологи задают себе некоторые стандартные вопросы. Скажем, Дэвид Кантер спрашивает себя: какие детали преступления указывают на ум, знания и навыки преступника? Действует ли он спонтанно или методично? Как он взаимодействовал с жертвой и можно ли на этом основании предположить, как он взаимодействует с другими людьми? Создается ли впечатление, что совершать такое преступление ему не впервой или что место преступление ему знакомо?
Задача состоит не в том, чтобы указать на конкретного человека (как пытался действовать психолог с Колином Стэггом), а в том, чтобы написать отчет, который сузит круг подозреваемых. Скажем, в деле «Йоркширского Потрошителя» у следствия было 268 000 известных по именам подозреваемых, и в результате пришлось нанести 27 000 домашних визитов. Майк Берри говорит: «В случае с убийством на сексуальной почве у нас есть около 30 миллионов мужчин. И даже если убрать самых старых и