«Ангельская» работёнка стр. 102
над курицей, для которой настал худший день с тех пор, как она умерла.
Позади открылась и захлопнулась входная дверь.
— Привет, малыш. Я знаю, что уже поздно, но я решила вдруг попробовать силы в кулинарии. Оказалось, что я чертовски ужасный повар.
Попытавшись ухватить противень, она тут же обожгла большой палец.
— Блин, блин, блин!
А потом сработала пожарная сигнализация.
Симона схватила кухонное полотенце и с помощью него закрыла духовку. Затем яростно помахала полотенцем над головой перед дымовым датчиком.
Банни вошел за ее спиной на кухню.
— Черт бы побрал эту печку! Тут цифры не такие, как в Штатах. А потом вон та штука — на ней вообще ничего не написано…
Когда трели сигнализации наконец стихли, Симона опустила руки и мелодраматично вздохнула.
— Да кого я обманываю? Я ни хрена не умею готовить.
Она обернулась к Банни, ожидая увидеть теплую улыбку, но вместо этого наткнулась на мрачное выражение лица.
— Малыш, что у тебя с губой?
— О… — произнес Банни, смущенно поднимая руку.
— Кто это сделал?
— Гринго.
— Какого чё… Все-таки странная между вами дружба…
— Думаю, это слово можно отныне забыть.
Симона бросила кухонное полотенце на стойку.
— Во имя всего святого, что между вами двоими происходит? Это как-то связано с тем бедолагой, которого подстрелили прошлой ночью?
Банни покачал головой.
— Слушай, присядь, ладно?
Он указал на ближайший к кухонному столу стул.
— Окей, но… ты не мог бы сначала…
— Сейчас же!
Вероятно, его самого ошеломила резкость собственного тона, поскольку он добавил:
— Прошу тебя.
Симона сняла фартук и положила его на стол. Затем боязливо присела на самый краешек стула.
Банни сделал глубокий вдох.
— Ты должна рассказать мне, что произошло.
— Что ты имеешь в…
— В Нью-Йорке. Ты должна рассказать мне все.
Симона покачала головой.
— Нет, я уже говорила тебе…
Банни на мгновение закрыл глаза и поднял руку.
— Я помню и… понимаю. Но после истории с Райаном Гринго заподозрил неладное. Он организовал кое-какую проверку.
Зажмурившись, Симона подняла лицо к потолку.
— О господи. — Она встала. — Я должна идти. Мне надо… Они же придут за мной… — Вскочив, она принялась озираться вокруг, не понимая, в какую сторону ей податься. — О боже, боже, боже!
Шагнув вперед, Банни положил руки ей на плечи.
— Расслабься. Никто не придет. Он действовал осторожно — никто ничего не узнает. Но ты должна мне все рассказать. Я не смогу защитить тебя, если не буду знать, от чего именно.
Она посмотрела в его нестандартные глаза, полные искренности.
— От такого ты меня не защитишь.
— Я смогу, просто… Я знаю, что тебя разыскивают за убийство. Просто расскажи. Я выслушаю, и, что бы там ни было, я люблю тебя.
Она отвернулась.
— Пожалуйста, не говори так.
Он нежно взял Симону за подбородок и повернул ее лицо к себе.
— Ты не обязана отвечать тем же, но ты не можешь помешать мне говорить об этом, ясно?
Она мягко от него отстранилась.
— Не делай громких заявлений, пока не узнаешь все.
Симона вновь присела на краешек стула. Он оперся о кухонную стойку, и под отвратительный запах подгоревшей курицы она рассказала ему то, что скрывала:
— Меня зовут Симона Мишель Деламер, я родилась в Новом Орлеане в Рождество 1969 года. — Она сверкнула грустной короткой улыбкой. — Мне следовало сменить имя, когда я