«Ангельская» работёнка стр. 57
— Чушь собачья, — возразил Банни. — Кобелиха вообще всех считает геями. Если бы она была права, человечество давно бы вымерло.
— Но посуди сам: никого из них двоих мы ни разу не видели с женщиной.
— В последнее время я и тебя не видел с женщиной.
— Это правда, но…
— Я хочу сказать, — перебил Банни, — что даже если, допустим, они геи, то явно будут держать это в тайне.
— Ну, как рассказывали на тех курсах по гомофобии, многие до сих пор нервничают перед каминг-аутом и всякое такое. Однако Джордж Майкл признался в прошлом году, знаешь ли.
— Да, но Джордж — поп-звезда международного масштаба, а Томми с Джоном — жестокие уголовники. Гейство ударит по их авторитету.
— Один из Крэев был геем.
— Да ладно!
— Ага. Я где-то читал. Он сошел потом с ума. А еще Александр Македонский.
— Леонардо да Винчи.
— Аристотель.
— Естественно. Это же все от греков пошло.
— Кстати! — вспомнил Гринго. — Постарайся это принять: Аристотель и Платон были любовниками.
— Серьезно? Господи, только представь их постельные разговоры.
— О да. Великие мыслители всегда геи — это известный факт. Взять хотя бы Оскара нашего Уайльда.
— Ну конечно, Оскар. Само собой. Бедный парень чего только за это не натерпелся.
— Его даже «закрыли».
— А вспомни Алана Тьюринга. Человек взламывает код «Энигмы», фактически выигрывает для союзников Вторую мировую войну, а потом его подвергают всевозможным измывательствам.
— Это шокирует.
— Такого происходить не должно.
Банни бросил взгляд в зеркало заднего вида.
— Кстати, насчет «не должно».
Гринго посмотрел в свое зеркало, чтобы понять, о чем говорит напарник. По тротуару позади них шла группа из примерно двадцати детишек, одетых в форму ближайшей школы Святого Кевина.
— Школьники. Целая толпа, — сказал Банни. — А что, уроки уже кончились?
Гринго взглянул на часы.
— Нет, сейчас начало третьего. Если только это не какая-нибудь большая перемена или типа того.
Гринго вылез с пассажирского места, чтобы постоять у машины и понаблюдать за приближавшимися детьми. Казалось, они пребывали в чрезвычайно веселом настроении. Гринго посмотрел на них, затем на дом Картера.
— Банни…
Повернувшись, Банни увидел выходящего Томми Картера. Он уже собирался повернуть ключ зажигания, когда понял, что Картер, похоже, идти никуда не собирался. Он вынес с собой шезлонг, открыл его и поставил на лужайку. Заглянув в машину, Гринго сказал напарнику:
— Кажется, нам вот-вот прилетит пощечина.
Банни наклонился и взял рацию.
— База, это альфа двадцать девять. Следим за главной целью. В настоящее время Картер уселся возле дома и… к нам приближается куча детей.
Только договорив, Банни осознал, насколько глупо это звучит.
Мамочка, соседские дети меня дразнят.Из рации раздался треск, затем пауза, за которой последовало:
— Альфа двадцать девять, вы можете подтвердить, что это та же группа детей, которую в настоящий момент наблюдает альфа двадцать семь? Они у дома Джимми Морана.
Банни посмотрел на Томми Картера. Томми Картер отсалютовал ему и улыбнулся.
— Твою ж ты мать…
Гринго двинулся по тротуару навстречу большой приближающейся толпе детишек, состоящей в основном из мальчиков.
— Извините, дети, но здесь ходить нельзя…
Школьники пробежали мимо Гринго и, взявшись за руки, окружили машину со всех сторон. Сформировав хихикающий хоровод допубертатного протеста, они запели:
— Динь-дилень, динь-дилень — всю дорогу звон!..
Оглянувшись на Картера, Банни увидел, что тот уже снимает все на камеру.
— …Как чудесно быстро мчать