Аня из Инглсайда стр. 174
о Кристине много лет, но помнила ее очень хорошо. Высокая девушка, с лицом цвета слоновой кости, большими темно-голубыми глазами и густыми иссиня-черными волосами. И определенной претензией на исключительность во всем ее облике. Но с длинным носом, да, бесспорно длинным. Красивая. О, никто не мог отрицать, что Кристина была очень красива. Много лет назад Аня слышала от кого-то, что Кристина «сделала прекрасную партию» и уехала на запад.
Гилберт забежал домой, чтобы наспех поужинать — в Верхнем Глене была эпидемия кори, — и Аня молча вручила ему письмо миссис Фаулер.
— Кристина Стюарт! Конечно, мы поедем. Я очень хотел бы увидеть ее, чтобы оживить память прошлых лет, — сказал он с выражением восторга, которое впервые за много недель появилось на его лице. — Бедная девочка, у нее были свои горести. Ты знаешь, четыре года назад она потеряла мужа.
Аня не знала. И откуда узнал это Гилберт? Почему он никогда не говорил ей об этом? И неужели он забыл, что в следующий вторник годовщина их собственной свадьбы? День, в который они никогда не принимали никаких приглашений, но устраивали праздник для себя одних. Что ж, она не станет напоминать ему. Пусть он увидит свою Кристину, если хочет. Что это за загадочную фразу бросила ей однажды редмондская знакомая? «Между Гилбертом и Кристиной было гораздо больше, чем известно тебе, Аня». Она лишь посмеялась над этим в то время. Клэр Халлет всегда была злопыхательницей. Но, возможно, действительно что-то было. И Аня, похолодев, вдруг вспомнила, что вскоре после свадьбы нашла фотографию Кристины в старой записной книжке Гилберта. Он тогда, казалось, отнесся к этому довольно равнодушно и сказал, что удивлялся, куда мог этот старый снимок запропаститься. Но не был ли это один из тех незначительных фактов, которые свидетельствуют о фактах огромной важности? Возможно ли, что Гилберт когда-то любил Кристину? Не была ли она, Аня, всего лишь второй избранницей? Утешительным призом?
«Конечно же, я
не ревную», — подумала Аня, пытаясь засмеяться. Все это было так нелепо. Что могло быть естественнее, чем желание Гилберта увидеть старую редмондскую знакомую? Что могло быть естественнее, чем то, что всегда очень занятый человек, женатый пятнадцать лет, забывает времена года, и месяцы, и дни? Аня написала миссис Фаулер, что они принимают приглашение, и затем провела три дня, предшествовавшие вторнику, в отчаянной надежде, что какой-нибудь младенец в Верхнем Глене захочет появиться на свет во вторник в половине шестого пополудни.
40
Ребенок, на которого она надеялась, появился слишком рано. За Гилбертом послали в понедельник в девять вечера. Аня плакала, пока не уснула, а проснулась в три. Раньше это было восхитительно — проснуться в темноте, лежать и смотреть в окно на красоту обнимающей Инглсайд ночи, слышать ровное дыхание спящего рядом Гилберта, думать о детях, от спален которых ее отделяет лишь холл, и о прекрасном новом дне, который должен наступить. Но теперь!.. Аня все еще не спала, когда рассветное небо на востоке стало ясным и прозрачно-зеленым и Гилберт наконец вернулся домой. «Близнецы», — сказал он глухо, бросившись в постель, и через минуту уже спал. Близнецы! Вот уж действительно! Рассвет пятнадцатой годовщины вашей свадьбы, и все, что ваш муж может сказать вам: «Близнецы». Он даже не помнил,