Анимагическая форма - Хагрид стр. 10
пришла. Креветка принесла нитки. Креветка может приступать?
— Э? — Хагрид тупо уставился на огромную корзину — раза в полтора больше домовушки размером, с горкой разноцветных клубков. Нити в них почему-то были разной толщины и все волнистые.
— Креветка может приступать? — нетерпеливо тряхнула ушами домовушка.
— Э, ладно, — разрешил Хагрид, торопливо надёрнув штаны и рубаху, бочком-бочком продвигаясь к выходу. — Эта… приступай! — и выскочил на улицу.
К обеду пришлось вернуться — проголодался. Да и успокоился уже. Это он спросонья испугался, а так-то… Что страшного может сотворить домовушка с клубками в его доме? Аж смешно!
Креветка мирно восседала на сундуке и копошилась лапками в полосатом нагромождении непонятно чего.
— Креветка заканчивает плед для господина Хагрида, — сообщила она бодрым голоском. Длиннющие спицы самостоятельно и очень быстро набирали петли. Домовушка поправляла нити, призывала из корзины клубок, прилаживала его к кончику истаявшего. Новый клубок на глазах уменьшался, оставляя за собой цветную полосу.
— Ох, ты ж! Как ловко-то! Дай, сам попробую!
— Господин Хагрид может начать ещё один плед, — отпихнула жадно протянутые ручищи домовушка.
— Дык, второй-то мне зачем?
— Креветка не знает. Креветка умеет вязать только плед.
— А ты сбегай у Старшего спроси! Мне, вон, носки надо и кофту. Шарф ещё, и… эта… варежки, да! — коварно предложил Хагрид.
Самостоятельно связанный им шарф больше походил на дырявый полосатый половичок, но Хагрид был страшно доволен. Теперь понятно, какое увлечение имел в виду целитель. Эх, жалко, нитки кончились...
* * *
День выдался пасмурным, но без дождя. Установив свежесобранную скамейку, Хагрид уселся на любовно зачищенное до гладкости сиденье, развалился довольно, благо, близкая стена избушки позволяла. Но… чего-то не хватало, да. Сообразив, кинулся в дом, вскипятил чай и уже с кружкой вернулся на новое место отдыха.
Перед ним зеленел поросший ольшаником берег Чёрного озера, синели горы. Это даже хорошо, что замок с другой стороны, а то кто-нибудь увидел бы, как он тут блаженствует, и пришёл. Хотелось тишины. Утомился он от суеты и мельтешения малознакомых людей, нескромных вопросов и странных предложений.
Хотелось одиночества, к которому привык за долгие годы без папаши.
Папаша… Самый родной человек без капли общей крови в жилах.
На свете было немало высокопоставленных магов, которых шокировал бы тот факт, узнай они о нём, что для Хагрида не являются тайной некоторые подробности его появления на свет. Наверняка это знание хранилось под многочисленными обетами, поди, стирания памяти практиковались. А тут…
Руби было лет девять, когда вусмерть пьяный папаша решил сам с собой поговорить. Других собеседников у него не было. Дом Хагридов стоял на пустыре за Хогсмидом, на опушке Запретного леса. Жили уединённо — мало с кем общались. Потому и друзья-приятели у Отто не заводились. Сын давно спал за занавеской и общению родителя с умным человеком не мешал. Но парнишке не спалось. Возможно, от магических откатов нарушенных тайн родителя спасло именно незнание о внимательном слушателе.
Из довольно несвязного монолога отца Руби тогда мало что понял, но в памяти отпечаталось дословно. Была у него такая особенность — намертво запоминать важные данные. Жаль, учёбу в школе он важной не считал.
Сейчас внезапно поумневший