Анимагическая форма - Хагрид стр. 37
— Сколько тут пунктов? Двадцать восемь… Кхм. Первое: гонять племенного хряка в деревню, чтобы делал это самое за деньги… Э?
Хагрид радостно закивал.
— Кому… делал? — осторожно спросил Альбус.
— Дык, кто захочет, тому и делал! Свиноматок-то у школы мало — хряк томится. А в деревне свинок держат.
— А, ты про свинок, — облегчённо поправил очки директор. — Второе: завести пчёлок. Ульи поставить в теплицы — там солнечно и цветочки пахнут. Кхм, а как студентам ходить на занятия? Пчёлы будут жалить.
— Пущай школяры не орут — пчёлы шум не любят. А покусают… так пчёлки-то не ядовитые же. Зато мёд!
Директор пальцем оттянул ворот сорочки под бородой:
— Третье: мыть коров с отваром крапивы, чтоб шкура лоснилась и все сразу видели, какая у школы сытая и здоровая скотина… — узкая ладонь Дамблдора легла на пергамент и судорожно сжалась в кулак, словно очень хотела смять ценный документ.
— Там ещё про кроликов есть. Интересное! — поспешил закрепить успех Хагрид.
— Чтоб они в теплице делали это самое за деньги и лоснились? — сверкнул очками порозовевший директор. Знаешь, Рубеус-с… я потом посмотрю и обдумаю твои предложения.
— А в коровнике крыша прохудилась, — грустно вздохнул не дождавшийся благодарности лесник. Альбус тоже тяжко вздохнул:
— Мальчик мой, школа переживает трудные времена. Попечительский Совет снова урезал дотации… Изыскивай материалы и самостоятельно чини. Я ничем не смогу тебе помочь.
«Пошли домой, рационализатор», — буркнула Чуйка. Ей бы только обзываться.
* * *
Тёплая летняя ночь мягко вступила в свои права. Хагрид устало ворочался на кровати, бурчал на топтавшегося у него на лице Кота, который норовил пристроить там свой зад, сбросил в ноги вязаный плед… Наконец затих. Вскоре избушку лесника наполнил мощный храп.
Вдруг Хагрид вздрогнул всем телом, протяжно выдохнул. Смутные впотьмах очертания полувеликана подёрнулись маревом, съёжились, и на кровати оказалась тоненькая, среднего роста особа женского пола. Она довольно потянулась и, расслабленно раскинув руки и ноги, замерла, глядя в темноту.
Кот с радостным мявом ринулся её когтить и бодать, напрашиваясь на ласку. В сознание Светланы хлынули образы-мысли соскучившегося фамильяра: сцены охоты, жалобы на Хагрида, похвальба победой над каким-то матёрым, но трусливым котищем…
Потискала, погладила, почесала за ушком, но ночь коротка — разлёживаться некогда. Света отстранила мурлыку, сползла с богатырского ложа, набросила хагридову чистую рубаху с сундука, приготовленную на утро. Привычно обмотала себя припасённым шнурком от подмышек и до бёдер — теперь случайно из одёжки не выпадет. Можно было бы вовсе голышом, но как-то… нехорошо. Напоследок поддёрнула волочащийся подол и длиннющие рукава и ринулась трудиться.
Первым делом проверила, хорошо ли задёрнуты занавески, заперта ли дверь, только потом запалила настольную лампу.
Вытащила из кармана куртки лесника заветный кошель со сбережением на «мало ли». Прикинув в уме, отсчитала своё вознаграждение. Помощь в сборе ингредиентов в Запретном лесу Света старалась оценивать честно и непредвзято. Ни разу ещё не случилось, чтоб её доля превысила семь процентов. Обирать Хагрида она не собиралась.
При первом превращении, там, в Убежище, Светлане казалось, что год-два — и она обретёт вожделенную свободу. Как бы не так! Эйфория ушла, а проза жизни осталась.
Хагрид, научившись