Анна в садах Флорляндии стр. 7
как будто нет. Это всё проклятая Садовая ведьма!
— Садовая ведьма?!
— Тише! Нам о ней говорить запрещают, но мы ведь не всегда слушаемся воспитателей. Знаешь, твой друг Гриша мне тоже друг; так вот он о ведьме много чего знает! Этой ночью я помогу тебе бежать, а ты возвращайся к нему, только не сталкивайся с той, кто сдал тебя — той странной девочкой, забыла, как зовут…
И с наступлением ночи, как и обещала, Маша провела новенькую к массивной железной двери.
— Это запасной выход, — пояснила она. — Обычно он закрывается на замок, но сегодня на смене Инна Игоревна — за эту дверь она сбегает от работы — суёт в рот тёмную, как её зубы, трубку, из которой вырываются клубы дыма, — она обрисовала руками воображаемые клубы. — Ничего не подумай дурного: Инна Игоревна человек хороший, только пахнет скверно, — в подтверждение своих слов Машка скривилась. — Будешь выбегать, задержи дыхание — наша Игоревна недавно отлучалась.
— Спасибо тебе, Машенька! — Аня заключила в объятия новую знакомую.
— Удачи!
Целый час Анна ходила вдоль украшенных яблоками построек, пока не узнала ветхий дом контрабандистов. Они трижды постучалась в кое-как вставленное в проём дверное полотно.
— Кто? — послышался голос Гриши.
— Это я, Аня. Сбежала из сиротского дома.
— Я знал, — мальчишка отодвинул полотно, — что Машка тебя в обиду не даст. Заходи скорее, у нас такое произошло, друг мой!
— Здравствуй, — рыжий помахал загипсованной рукой.
— С возвращением, — обнял девочку Антон.
Остальные приветственно закивали.
— Так что случилось? — поинтересовалась Аня.
— Пришла хозяйка дома, — ответил Гриша, — слухи об отряде дошли до неё. Она посмотрела на свою дочь, то есть на как будто бы дочь, и попросила её назваться. Вот тут-то мы и поняли, что никакая это не хозяйская дочь. У той и нет, оказалось, детей. Конечно, кроме нас. Тогда девчонка пугающе засмеялась и обернулась Садовой ведьмой! Садовой ведьмой, представляешь?
— Садовой ведьмой, — повторила девочка.
— Теперь послушай: есть у неё свой кусочек земли, на котором ничто не вырастает, потому что почва там отравлена злобой. От зависти к плодородным землям Флорляндии она наложила заклятие на наши сады: колдовством разделила земли, и загадала, чтобы в течение двенадцати лет на каждом участке выживал единственный род растений.
— Заклятие давно пало, — пояснила седовласая, — но жители садов настолько привыкли враждовать, что не могли уже представить жизнь без ненависти.
— Со временем, — подхватила дама в розовом, — они создали новые энциклопедии, запретили старые и сильно переврали историю. Увы, избравшим путь ненависти трудно с него сойти. Когда грушечей спрашивали, отчего бы им не посадить пару яблонек, они возмущённо отвечали: «Это же традиция — сажать только груши!», а ещё: «Так у нас заведено», «Так было всегда» и так далее, и так далее. То же говорили и яблоневцы относительно груш. А Садовая ведьма тем временем развлекалась, наблюдая за раздором, который посеяла между жителями. О, как же она веселилась, детки! И если семя здравомыслия появлялось на какой-нибудь земле, она старалась его быстренько убрать, чтобы, ни приведи вселенная, оно не проросло (ведь управлять глупцами намного проще).
— Я так рад, что ты сумела вернуться! — просиял Гриша. — Ты всё исправишь, всё!
— Что я исправлю, Гришенька? Разве я что-нибудь могу?
— Можешь, ещё как можешь! Садовая ведьма не зря тебя разделила