Аномальные каникулы стр. 45
был ещё один взрыв. Рванула атомная станция. Ворожцов даже читал об этом, но это было давно, ещё до его рождения, и казалось преданием глубокой старины, как революция семнадцатого года или отечественная война двенадцатого.
Леся собрала миски, ополоснула, сложила на траву в тамбуре и полезла в палатку.
— Спокойной ночи, — сказала, снимая кроссовки. — Наташ, ты идёшь?
— Мне в туалет надо, — тихо поделилась Казарезова и просительно посмотрела на Ворожцова. — Проводишь?
Сверкнули в темноте глаза Тимура. Победно сверкнули, будто он только что выиграл крупное сражение. Ворожцов вздохнул, поднялся и кивнул.
— Конечно.
— Только ты вперёд иди, — шепнула Наташка, чтобы услышал только он. — Я боюсь.
Ворожцов молча побрёл к кустам. Оставлять Тимура с Лесей ему не хотелось, но не бросать же напуганную девчонку одну в тёмном лесу. Наташка тихонько шлёпала сзади. Даже шаги её стали какими-то подавленными, притихшими, сломленными. Ворожцов зашёл за деревья, остановился перед кустами. Включил налобный фонарик, посветил. На всякий случай поводил из стороны в сторону наладонником. Чисто.
Кивнул Наташке:
— Давай.
Казарезова шагнула к кустам, расстегнула пуговицу, замялась. Посмотрела на Ворожцова с мольбой в глазах.
— Только ты не уходи, пожалуйста.
— Не уйду, — пообещал Ворожцов.
Наташка сделала пару шагов, присела. Вжикнула молния. Ворожцов отвернулся, лишая девчонку источника света.
— Посвети, — мгновенно донеслось от кустов.
Стараясь не смотреть, Ворожцов повернул голову.
Куда бы глаза спрятать. А Сергуня, наверное, сейчас бы пялился. Хотя если б не Сергуня, Наташке проводник не понадобился бы.
Снова чиркнула молния. Зашуршало. Ворожцов открыл глаза, только теперь сообразив, что зажмурился от греха подальше.
— Всё?
Наташка кивнула.
— Тогда идём.
Стараясь не смотреть на Казарезову, он зашагал к костру. Но Наташка, словно нарываясь на неловкость, догнала, схватила под руку с таким остервенением, с каким тонущий цепляется за соломинку.
У костра никого не было. Из одной палатки доносилось сопение Мазилы. Из другой — тихое перешептывание. Чёртов Тимур всё-таки увязался за Лесей. Что он ей там сейчас втирает, на что подговаривает? Чего хочет?
Кровь застучала в висках. Ворожцов сел возле костра и опустил голову на руки. Наташка как приклеенная опустилась рядом. Только сейчас он заметил, что её трясёт. То ли замерзла, то ли нервы совсем сдали.
— Обними меня, — попросила она едва слышно.
В первый момент ему показалось, что ослышался. Ворожцов посмотрел на Наташу. Та подалась к нему, в глазах бурлило что-то безнадёжное. Ему стало страшно.
— Слышишь? — добавила Наташка чуть громче.
Ворожцов неловко раскинул руки, обнял. Она прижалась к нему всем телом. Подалась вперёд. Он не понял, скорее, почувствовал, что тянется для поцелуя. Тянется, ждёт ответа. От него.
От Ворожцова. А он…
Он думал о том, что происходит сейчас там, в палатке. О том, что шепчет Тимур Лесе.
Поцелуй вышел неуклюжий. Совсем не такой, какого ждала Наташка. Ворожцов прижал её крепче к себе, лишая возможности повторить попытку. Наташа затихла. Какое-то время сидела тихо, как мышь. Потом спросила совершенно отчётливо и трезво, словно не было того безумия, которое терзало её весь день:
— Мы ведь все так… как Серёжа?
— Нет, — помотал головой Ворожцов, чувствуя, что сам до конца не верит тому, что говорит. — Нет, всё будет хорошо. Мы доберёмся, куда планировали, и выйдем из Зоны.
— Неужели твой брат не мог