Анж Питу стр. 33
ответила:
– А вам не нужно в овчарню.
– Как это? – удивился Питу.
– Я дала понять отцу, что полученное вами образование не позволяет вам исполнять те обязанности, о которых он говорил. Вы останетесь на ферме.
– Прекрасно! – воскликнул Питу. – Значит, мне не придется разлучаться с вами!
Это восклицание непроизвольно вырвалось у простодушного Питу, и только оно вырвалось, как он тут же залился краской до корней волос, а Катрин опустила голову и улыбнулась.
– О, простите, мадемуазель, мне эти невольные слова, – принялся оправдываться Питу. – Не надо на меня сердиться.
– Я нисколько не сержусь на вас, господин Питу, – отвечала Катрин. – То, что вам нравится быть со
мной, вовсе не преступление.
И они оба замолчали. В этом нет ничего удивительного: молодые люди, произнеся так мало слов, сказали очень много.
– Но я же не могу оставаться на ферме без дела. Что я буду делать? – спросил Питу.
– То, что делала я: вести счетные книги, расчеты с поденщиками, записывать расход-приход. Вы ведь умеете считать?
– Я знаю четыре правила арифметики, – гордо объявил Питу.
– Значит, на одно больше, чем я, – сказала Катрин. – Мне так и не удалось продвинуться дальше трех. Вот видите, отец выиграет от того, что вы будете у него счетоводом, я выиграю, вы выиграете, короче, все будут в выигрыше.
– А в чем же ваш выигрыш, мадемуазель? – удивился Питу.
– Во времени, и это время я потрачу на шитье чепцов, чтобы стать еще красивей.
– А по мне, – заявил Питу, – вы и без чепцов красивы.
– Вполне может быть, – рассмеялась девушка, – но это только на ваш вкус. И потом, не могу же я пойти в воскресенье танцевать в Виллер-Котре, не надев чепец. Это только знатные дамы, которым разрешено пудрить волосы, могут ходить простоволосыми.
– А я так считаю, что ваши волосы куда красивей без пудры, – объявил Питу.
– Глядите-ка, вы, кажется, уже начинаете делать мне комплименты.
– Нет, мадемуазель, я не умею их делать, у аббата Фортье этому не учили.
– А танцевать учили?
– Танцевать? – изумился Питу.
– Да, танцевать.
– Танцевать у аббата Фортье! Господи Иисусе, мадемуазель! Это же надо, танцевать!..
– Значит, танцевать вы не умеете? – спросила Катрин.
– Нет, – ответил Питу.
– Ну да все равно, вы проводите меня в воскресенье на танцы и поглядите, как танцует господин де Шарни. Он танцует лучше всех молодых людей в округе.
– А кто этот господин Шарни? – поинтересовался Питу.
– Владелец замка Бурсон.
– И в воскресенье он будет танцевать?
– Разумеется.
– С кем?
– Со мной.
Непонятно почему сердце Питу сжалось.
– Значит, вы хотите быть красивой, чтобы танцевать с ним? – спросил он.
– С ним, с другими, со всеми.
– Кроме меня.
– А почему, кроме вас?
– Потому что я не умею танцевать.
– Научитесь.
– Ах, мадемуазель Катрин, если бы вы согласились показать мне, уверяю, я научился бы гораздо скорее, чем наблюдая за господином де Шарни.
– Посмотрим, – сказала Катрин. – А пока пора спать. Спокойной ночи, Питу.
– Спокойной ночи, мадемуазель Катрин.
В том, что м-ль Бийо сообщила Питу, было и хорошее, и плохое; хорошее – что он возвысился от пастуха до счетовода; плохое – что он не умеет танцевать, а г-н де Шарни умеет, и мало того, по словам Катрин, даже танцует лучше всех.
Всю ночь Питу снилось, будто он смотрит, как