Анж Питу стр. 71
которого отняли отца за то, что тот чрезмерно сильно любит народ».
Вчера в полдень этот молодой человек пришел ко мне и передал отцовскую книгу. Так я узнал, что отец арестован.
– Ну что ж, это немножко примиряет меня с попами, – бросил Бийо. – Жаль, они не все такие. А где этот отважный молодой человек?
– Вчера вечером он отправился обратно. Он надеется привезти семье еще пять ливров из тех двенадцати, что он получил на дорогу.
– Прекрасно! Прекрасно! – бормотал Бийо, прослезившись от радости. – О народ, сколько в нем доброты! Помни об этом, Жильбер.
– Теперь вы все знаете.
– Да.
– Вы пообещали мне, что, если я вам все расскажу, вы вернете мне отца. Я рассказал, теперь вспомните про свое обещание.
– Я сказал, что либо освобожу его, либо погибну. Покажи-ка мне эту книгу, – попросил Бийо.
– Вот она, – сказал мальчик и достал из кармана томик «Общественного договора» Руссо.
– А где тут написал твой отец?
– Вот, – показал Себастьен надпись, сделанную отцом.
Фермер приложился губами к строчкам, написанным рукой доктора Жильбера.
– Можешь быть спокоен, – обратился он к мальчику, – я пойду к твоему отцу в Бастилию.
– Несчастный! – воскликнул принципал, хватая Бийо за руки. – Да как же вы пройдете к государственному преступнику?
– Тысяча чертей! Да взяв Бастилию!
Французские гвардейцы расхохотались. Через несколько секунд смеялась уже вся толпа.
– Ну-ка, ответьте, – крикнул Бийо, обводя хохочущих гневным взглядом, – что такое Бастилия?
– Камни, – ответил один солдат.
– Железо, – сказал второй.
– И огонь, – добавил третий. – Прошу заметить, драгоценный мой, на нем можно обжечься.
– Еще как можно, – прошел ропот по толпе.
– Эх вы, парижане! – вскричал Бийо. – У вас есть кирки, а вы боитесь камней. У вас есть свинец, а вы боитесь железа, у вас есть порох, а вы боитесь огня. Выходит, парижане малодушны, трусливы, парижане – рабы! Найдется ли тут хоть один мужественный человек, который пойдет со мной и Питу отнимать у короля Бастилию? Меня зовут Бийо, я – фермер из Иль-де-Франса. Вперед!
Речь Бийо была возвышенна и отважна.
Воспламененная ею толпа заклубилась вокруг фермера, крича:
– На Бастилию! На Бастилию!
Себастьен попытался схватить Бийо за руку, но тот легонько оттолкнул мальчика.
– Себастьен, – спросил он, – какое последнее слово в письме твоего отца?
– Трудись! – ответил Себастьен.
– То есть трудись здесь, а мы потрудимся там. Только наш труд – разрушать и убивать.
Мальчик не промолвил ни слова; даже не пожав руку Анжу Питу, который поцеловал его, он спрятал лицо в ладони, и вдруг у него начались такие страшные конвульсии, что его пришлось унести в лазарет коллежа.
– На Бастилию! – кричал Бийо.
– На Бастилию! – кричал Питу.
– На Бастилию! – вторила им толпа.
И они пошли к Бастилии.
XIII. Король так добр, королева так добраА теперь да позволят нам наши читатели ввести их в курс главных политических событий, которые произошли после того, как в последней книге мы покинули французский королевский двор.
Те, кто знает историю того времени, и те, кого пугает подлинная и неприкрашенная история, могут эту главу опустить; следующая за этой глава продолжает предыдущую, и то, что мы отваживаемся здесь рассказать, предназначено лишь для взыскательных умов, желающих иметь обо всем представление.
Уже год или два в воздухе, громыхая, собиралось нечто небывалое, неведомое, нечто, вышедшее из