Аптечная ведьма стр. 2
шалы… В зеркале я вижу совсем иное отражение. Цветные линзы придают моим глазам зеленый цвет — по статусу положено. Русые волосы всегда гладко уложены, на остром носу — круглые очки. Рот, правда, тоже полногубый, но крепко сжат и озабочен. Аптечная униформа приятного неброского голубо-зеленого цвета. При одном взгляде на меня становится понятно: я — разумная, практичная и умеренная во всех отношениях женщина.
Хотя… разумная и умеренная ведьма — оксюморон тоже тот еще.
Я не стала вешать табличку 'закрыто': не в моих привычках терять деньги. Расположились прямо в зале. Посетительницы часто любят посиживать за этим уютным столиком, пробуя различные тонизирующие или успокаивающие напитки. Последний мне сейчас, ох, как бы пригодился! Пришла беда — отворяй ворота. Пришла Инквизиция — выноси тело…
Агнесс потирала руки, с предвкушением разглядывая розетки, полные прозрачного меда разных оттенков янтаря.
— Ах, Мариам, как все красиво и как вкусно!
— И как здорово! — подхватила я. — В моей аптеке…
— Знаю-знаю: 'только экологически чистая продукция, натуральные компоненты, дары природы'… Какой дивный аромат!
Я поставила все-таки три чашки, хотя и не сомневалась, что телохранитель к угощению не прикоснется. К моему изумлению, Иеремия тоже плеснул себе золотисто-коричневого чая. Поднес к лицу, внимательно изучая цвет и аромат; глотнул, покатал на языке, точно ценитель дорогого вина…
Говорят, им каким-то образом стимулируют вкусовые рецепторы, чтобы могли определять яды и неизвестные, возможно, опасные компоненты.
Я сказала недовольно:
— Господин дьякон, я ведь и себе из того же чайника наливаю!
Иеремия сделал последний глоток. Он так редко подает голос, что я каждый раз забываю, какой он у него низкий.
— А вдруг вы решили покончить жизнь самоубийством, госпожа аптекарша?
Агнесс звонко рассмеялась, похлопала меня по руке мягкой ладонью.
— Не обижайся на него, моя милая! Такая уж у Иеремии работа!
Внешность матери Агнесс располагает к уютной доверительной болтовне: пухленькая бабушка с белыми завитыми кудряшками, выбивающимися из-под чепца; голубые глазки поблескивают за круглыми очками в золотой оправе. Просто фея без крылышек из какой-то детской сказки. Конечно, если забыть, что милая старушка — одна из трех самых главных людей в Инквизиции. Я не забывала.
Да еще этот ее телохранитель!
Иеремия стоял поодаль, ни взглядом, ни жестом не участвуя в разговоре, но казалось, что он просто нависает надо мной, давит — одним своим присутствием. Просторная светлая аптека стала слишком тесной и душной, словно он заполнил ее целиком. Да еще я постоянно чувствовала его взгляд, хотя, сколько бы не вскидывала глаза, дьякон неизменно смотрел либо в пол, либо в окно, следя за прохожими.
— Так вот, Мариам, для чего мы к тебе наведались… — Агнесс, наконец, отставила чашку, и я обратилась в слух.
Звякнул колокольчик. Я только еще оборачивалась, а дьякон уже очутился у входа, придерживая дверь.
Я мысленно застонала: ну до чего ж не вовремя!
Татьяна стояла на пороге, не решаясь ни войти, ни выйти. Со стороны казалось, что они с дьяконом играют в перетягивание двери; только лицо Иеремии по-прежнему было невозмутимым, а у Татьяны даже пот выступил над побелевшими губами. Да заходи же, идиотка!
— Подойди ко мне, дитя мое! — словно услышала мои метавшиеся мысли Агнесс.
Татьяна, наконец, отцепилась от дверной ручки и подошла на негнущихся ногах