Библиотека

Аргентина. Лонжа стр. 55

Размер шрифта
-
+
Тема

Эксперт Шапталь вдохнула… Выдохнуть оказалось значительно труднее.

– Лично я… Лично я готовлю именно выставку живописи. Просто – выставку. Ясно?

Красавчик пожал плечами:

– Разве что лично ты. Кстати, мы сейчас едем, насколько я помню, в Сен-Кале. Можно будет потом сделать небольшой крюк? Всего на день, не больше?

На этот раз слов не нашлось – и дышать уже не хотелось.

– Ужи-и-ин! – воззвал Жорж Бонис. Очень вовремя, надо признаться.

* * *

Просто выставка, просто живопись, просто картина…

Учитель долго не соглашался заниматься с лицеисткой Матильдой всерьез. На все просьбы отвечал одним и тем же вопросом:

– Зачем?

– Хочу научиться! – храбро заявляла лицеистка Матильда. Учитель доставал с полки пачку немецких и австрийских еженедельников с яркими, словно карамель, обложками, с шумом клал на скатерть.

– Этому? Сейчас именно такое называется живописью. И не возразишь, живо пишут, очень живо!

Журналы падали на пол. Учитель грузно поднимался, брал с подоконника запыленный гипс – голову Бельведерского Аполлона, ставил посреди стола.

– Придется учиться рисовать мертвую натуру. И год, и два, и три – одно и то же. Я буду все время недоволен, ты станешь обижаться и, в конце концов, решишь, что я старый, выживший из ума ретроград. И это правда. Мне говорят про творческую смелость, прогресс, про буйство красок, поиски истинного смысла красоты, а я вижу, что рисунок плох. Упрекаю их в этом, а мне в ответ: зачем? И в самом деле, зачем миру еще одна собака?

Улыбался, гладил бороду-эспаньолку и пояснял:

– Очень старая басня. Один художник взял и нарисовал собаку, да такую, что от живой не отличишь. А его друг посмотрел и сказал, что, мол, по улице девяносто девять собак бегает, это – сотая. Зачем? Ты можешь ответить?

Лицеистка Матильда думала не долго:

– А затем, что он теперь может нарисовать любую собаку, хоть в точках-пуантах, как у Синьяка, хоть в кубиках, как у Пикассо. И это будет все равно

– собака!

Учитель качал тяжелой головой, глядел угрюмо.

– Мне тебя заранее жаль, девочка.

«В картинах Мод Шапталь полностью отсутствует какая-либо сверхидея, – уронил критик-рецензент, оценивая ее первую выставку. – Девушка просто демонстрирует, что умеет рисовать. А, позвольте спросить, зачем?»

Второй выставки не было.

2

Под затылком – гладкая полированная доска. Спиной не прислонишься, даже не присядешь толком. Нары напоминали даже не гроб, а узкую нору, в которой можно только спать. Вытянуться всем телом, лечь поудобнее, провалиться в черную безвидную мглу, где нет ничего, даже сновидений.

Нельзя! Вечер только начался, впереди еще ужин, горячая бурда, не чай и не кофе, бутерброд непонятно с чем, они здесь, в «кацете», очень популярны, Германия – родина бутербродов…

Веки каменеют, со стуком рушась вниз, и тут же кто-то незримый щедро обмазывает их известковым раствором, густым, плотным, словно тесто. Без ужина можно и обойтись, многие так и живут – падают на нары, придя с работы, и открывают глаза только по утренней побудке. Верный путь в доходяги, надо открыть глаза, но их, кажется, уже нет. Темно, темно, совсем темно…

– Эй, Лонжа, проснись! Держи бутерброд!..

…Везде бежала тьма, и сон мой с ней; тогда я встал с одра отдохновенья…

– А? Я не… Спасибо. А ты?

– Ешь! Это от МОПРа, – непонятно,

Переход на страницу
Ваш комментарий
Рейтинг

Имя, оценка и комментарий будут опубликованы после модерации. Не указывайте личные данные. Политика конфиденциальности.