Арид. Моё проклятье стр. 108
знала, что я запомню этот момент. Вместо ответа я снова насладилась чувством, что могу, наконец, погладить скульптурное, шикарное лицо Арида, его волшебные губы. Могу прильнуть к ним и получить поцелуй в ответ. Именно это мне было бесценно.
Я так и пригрелась в его руках. Как пригревается уставшая мышка среди сухих листьев там, где безопасно. Там, где уютно, где дышит рядом кто-то спокойный, нужный.
Капли по подоконнику. Стук сердца – его и мой; жилка на мощной шее, пульс.
Его пока еще можно трогать…
С этой мыслью я и уснула.
* * *(Isabelle Mathis – Vertiginous News)Проснулась одна. В два ночи, укрытая одеялом. От ливня распахнулось окно, летала, пытаясь оторваться, оконная занавеска; в комнате стало холодно. Я поднялась, сражаясь с ливнем, закрыла окно.
Арида не было.
Конечно.
Как и ноутбука, как и других его вещей – следовало ожидать. Может, ушел по делам, но сердце знало: он просто ушел. На хорошей ноте и без лишних слов. Я в некоей прострации, в неверии, сама не понимая, что именно делаю, обходила квартиру.
Две тарелки в раковине после ужина, пуф, придвинутый к креслу. Блистеры от дорогих таблеток; пустой мешок из-под раствора на капельнице. Ни чужих ботинок, ни забытого листочка, ни кофты, брошенной на кресло.
Я не думала, что буду делать это как сопливая девчонка, что буду искать его ускользающий запах на подушке, но я искала. Прижимала ткань к носу, тыкалась в неё и иногда улавливала делающийся все более эфемерным след того, кто здесь недавно со мной был.
Хлестал по стеклам ливень; сверкало.
Что ж, здравствуй, одиночество. Хотелось помнить только хорошее, ведь командир поступил честно – он дал то, чего хотела я, позволил себе то, чего хотел сам. Не разговаривал, не обещал. Он сделал ценный подарок себе, я сделала его себе.
Тогда откуда такая пустота внутри?
Зря я хотела остаться одна.
Осталась.
И заплакала.
Глава 11. Оттенки бытия
Три дня спустя Джейн Подразделение «Квадрон»Здесь было всё так же аскетично-уныло. Отсутствие картин на стенах и цветов у входа – зачем цветы солдатам? Кабинет, в котором дама в очках готовила мне «допрос», имел бежевые стены.
«Хорошо хоть без зеркального экрана, из-за которого мои ответы могли слушать чужие уши». Собственно, они могли делать это без микрофона.
Если бы кто-то спросил меня о том, как я прожила последние три дня, я бы ответила: «Плохо». В первые сутки я крутила в голове воспоминания об Ариде – все моменты подряд. Я залипала в них, как в тех болотах, и эти «болота» казались мне самыми теплыми. Вот только выдираться из них приходилось с кожей. Я запрещала себе думать о Дейре, но он не шел из моей головы прочь, без него, без мыслей о нем наваливалась зловещая пустота. Терял привлекательность внешний мир, всё в нем, все его черты становились едиными. Мне следовало постигать мастерство жизни в одиночестве, но ученицей я оказалась отвратительной и мастерства не набрала ни на грамм.
– Итак, – шуршала бумагами дама стареющего вида, – прежде чем ваша увольнительная будет подписана, нам следует зафиксировать данные по последнему делу. По вашей… миссии.
Там, где повисла пауза, имелось в виду слово «провальной»?
Он выплатил за меня долг. Арид. Бумага от Комиссии поступила на мой адрес утром, и новость эта вместо радости расширила во мне воронку опустошения. Хороший прощальный жест,
идеальный. И стало едино черное и белое, стало ясно, что он не вернется. Мне хотелось уехать из города, где со мной случилось «это», но не хотелось оставлять необрубленными хвосты. Если меня до сих пор считали в «Квадроне» дезертиром, следовало это выяснить. Если не считали, следовало уволиться.
Оказывается, не считали. Ларден, получив по яйцам от кого-то сверху, был с треском уволен и вот уже двое суток не выходил ни с кем на связь – мне думалось, он мертв. Я даже знала почему. Об Ариде здесь снова говорили вслух – катали из угла в угол, как шарики из бумаги, разные сплетни, на меня смотрели с враждебным любопытством. Ведь я знала нечто ценное наверняка, но с сослуживцами общаться отказалась. Прознав в отделе свой «статус», я сразу, без лишних слов захотела на «выход», но путь мне преградили формальности. В виде вот этой самой тетки в форме. Тетки еще почти