Арктическое зло стр. 39
Ковальски.
Великан рявкнул краткое слово команды:
– Взять!
Выскочив из укрытия, Марич бросился навстречу Кейну – не чтобы напугать собаку, а чтобы спастись от другого врага. Следом за ним мелькнула черная тень, прижимаясь к земле, запрыгнувшая в оранжерею через то самое окно, которое только что выбил Ковальски.
Марич успел добежать до края пруда, когда его ударили сзади. Овчарка налетела на него всей своей массой, сбивая его с ног и опрокидывая головой вниз в воду. Вцепившись хорвату в запястье, она последовала за ним. Человек и собака вынырнули на мелководье, и животное принялось трясти Марича из стороны в сторону, словно акула, расправляющаяся с тюленем.
Хорват завопил от ужаса.
Подбежав к берегу пруда, Такер направил на Марича пистолет и крикнул собаке:
– Отпустить!
Здоровенная овчарка перестала трепать свою жертву, словно тряпичную куклу, но по-прежнему не выпускала ее руку. Клыки глубоко впились в мягкие ткани; раздалось угрожающее рычание.
– Отпустить! – повторил Такер.
Освободив наконец свою жертву, пес выбрался из пруда и встряхнулся, избавляя свою шерсть от воды.
Подоспевший Ковальски вытащил из куртки застрявший в ткани осколок стекла. Он также направил свой пистолет на Марича, однако тот больше не собирался оказывать сопротивления. Хорват стоял на коленях в неглубоком пруду, прижимая к груди прокусанную руку. Из раны обильно хлестала кровь, были видны белая кость и разорванные мышцы.
Убедившись в том, что пленник под надежной охраной, Такер повернулся к собаке с окровавленной мордой. Молодая бельгийская овчарка часто дышала, расхаживая из стороны в сторону, стараясь совладать с переполняющим ее боевым настроем.
Присев на корточки, Такер протянул руку. Молодая собака дрожала всем своим телом.
– Я здесь, – прошептал он. – Ты отлично поработал, Марко.
При звуках его спокойного, ласкового голоса дрожь утихла, стоявшая дыбом шерсть опустилась.
Овчарка приблизилась к Такеру, желая услышать слова поддержки.
К ним присоединился слегка прихрамывающий Кейн.
Обняв морду молодой овчарки, Такер привлек ее к себе. Он прижался к ней носом, показывая, что все в порядке.
– Марко, хороший мальчик!
Собака осторожно завиляла хвостом.
Шагнув вперед, Кейн дружески толкнул бедром своего младшего собрата. Марко сильнее завилял хвостом.
– Обойдя вокруг оранжереи, я подал Кейну команду по рации, – объяснил Ковальски, по-прежнему не сводивший глаз с Марича. – Мы подоспели сюда как раз, когда началась стрельба. Я приказал Кейну сблизиться с целью, отвлечь ее внимание, чтобы я смог натравить на Марича Марко.
Такер посмотрел на Кейна. «Значит, вот почему ты ослушался моей команды…»
Подойдя к своему напарнику, он почесал его за ухом и сказал, кивнув на Марко:
– Конечно, он еще не Абель, но у него все впереди.
Во время своих командировок в Афганистан Такер работал с двумя собаками, попавшими к нему еще щенками, из одного помета, Кейном и Абелем. Абель погиб – был жестоко убит в ходе столкновения с боевиками-талибами, – и у Такера до сих пор болело сердце из-за этой утраты.
Затем, восемь месяцев назад, когда они с Кейном выздоравливали, восстанавливая свои силы, старый друг, бывший армейский ветеринар, предложил ему щенка бельгийской овчарки из помета служебной собаки, прошедшей обучение на военной базе Лэкленд. Щенка сочли слишком жестоким, не поддающимся дрессировке. Но Такер решил доказать обратное…
Потрепав своего самого нового напарника, он снова заверил его:
– Отличная работа, Марко!
– Нам пора трогаться. – Ковальски махнул пистолетом, приглашая Марича шевелиться. – Нужно будет разговорить этого парня. Но сначала мне нужно поменять колесо. И остается еще допрос этой бесчувственной женщины на заднем сиденье внедорожника.
Такер успел начисто забыть про заложницу.
– Я знаю, кто нам поможет, – сказал он, поднимаясь на ноги. – Возможно, разобраться сразу с обеими тайнами.
11:45Семь часов спустя Такер расхаживал перед панорамными окнами просторного пентхауса, откуда открывался вид на излучину Невы и Зимний дворец. Но Уэйн не замечал эту величественную картину. Он успел принять душ и перебинтовать руку, задетую вскользь пулей. Врач, приглашенный в пентхаус, также сделал ему укол, вызвавший