Арсен Люпен — благородный грабитель стр. 25
о поездке в Америку. Его слушали с такой жадностью, словно речь шла об увлекательнейших приключениях. Но в конце, намекая на свои беседы с Арсеном Люпеном, он дважды прерывался, казался рассеянным и нерешительным.
Было очевидно, что какая-то посторонняя мысль не давала ему покоя.
— Если вы больны, лучше прервем ваши показания, — сказал председатель.
— Нет-нет, только…
Он замолчал, долго пристально посмотрел на обвиняемого и наконец заявил:
— Я прошу разрешения рассмотреть обвиняемого поближе. Тут кроется какая-то тайна, которую я должен разгадать.
Он подошел к скамье подсудимых, сконцентрировав все свое внимание, глядел на обвиняемого, затем вернулся к барьеру для свидетелей и тут чуть ли не торжественным голосом произнес:
— Господин председатель, я утверждаю, что человек, который находится здесь, напротив меня, не Арсен Люпен.
Эти слова были встречены глубоким молчанием.
Но опешивший было председатель тут же воскликнул:
— Э! Да что вы такое говорите! Вы с ума сошли!
Инспектор невозмутимо стоял на своем:
— На первый взгляд сходство действительно есть, я это признаю, и потому вполне можно обмануться, но стоит вглядеться… Нос, рот, волосы, цвет кожи… словом, это не Арсен Люпен. К тому же глаза! Разве у Люпена могут быть глаза пропойцы?
— Постойте, постойте, давайте разберемся. Что вы конкретно утверждаете, свидетель?
— Что я могу утверждать? Похоже, вместо себя он подсунул нам какого-то бедолагу, которого и осудят под именем Люпена. Если только перед нами не его сообщник.
В зале, взбудораженном столь неожиданным поворотом дела, раздались крики, хохот, возгласы. Председатель велел вызвать следователя, начальника тюрьмы, надзирателей и объявил перерыв.
Когда заседание возобновилось, месье Бувье и начальник тюрьмы, оказавшиеся лицом к лицу с обвиняемым, заявили, что черты Арсена Люпена и этого человека имеют лишь очень отдаленное сходство.
— Но тогда кто же этот человек? — вспылил председатель. — Откуда он взялся? Как попал в руки правосудия?
В зал пригласили двух надзирателей Санте. Поразительная неувязка: они узнали заключенного, которого по очереди охраняли! Председатель облегченно вздохнул:
— Да, да, я почти уверен, что это он.
— Как почти уверены?
— Черт возьми, я же видел его мельком. Преступника привели ко мне как-то вечером и два месяца напролет он пролежал на кровати лицом к стене.
— А до этих двух месяцев?
— О! Раньше-то он не сидел в 24-й камере.
Начальник тюрьмы дал уточнение по этому поводу:
— Мы перевели заключенного в другую камеру после его попытки к бегству.
— Ну а вы, господин начальник тюрьмы, выто видели его в эти два месяца?
— У меня не было повода встречаться с ним… он вел себя спокойно.
— И этот человек вовсе не тот заключенный, который был вверен вам?
— Нет.
— Тогда кто же он?
— Затрудняюсь сказать.
— Итак, подмена, совершенная два месяца назад, налицо. Как вы это объясните?
— Этого быть не могло.
— Неужели?
Видя, что тут ничего не добьешься, председатель повернулся к обвиняемому и доверительным тоном спросил:
— Послушайте, обвиняемый, не могли бы вы объяснить мне, каким образом и с каких пор вы оказались во власти правосудия?
По-видимому, такое доброжелательное обращение рассеяло недоверие подсудимого, и до него что-то дошло. Бодрю попытался ответить. С трудом, благодаря умело и мягко проведенному допросу, он сумел составить вместе несколько фраз, из которых явствовало следующее. Два месяца назад его забрали в участок. Он провел там