Арсен Люпен. Джентльмен-грабитель стр. 17
получил обратно свои дорогие игрушки за изрядную сумму. А после этого он заберет жалобу. Ограбление, таким образом, будет аннулировано. И значит, прокуратура закроет…
Ганимар ошеломленно смотрел на Люпена.
– Откуда тебе это известно?
– Получил депешу, которую ждал.
– Ты получил депешу?
– Только что. Но читать письма в присутствии гостя неприлично. Однако если ты мне позволишь…
– Ты издеваешься надо мной, Арсен Люпен!
– Пожалуйста, сними верхушку с этого яичка, только очень осторожно. Я над тобой вовсе не издеваюсь.
Ганимар машинально взял в руки яйцо и нож. И вскрикнул от изумления: под скорлупой лежала голубенькая бумажка. По просьбе Люпена Ганимар ее развернул. Это была телеграмма, вернее ее часть. Адрес с указанием почтового отделения был оторван.
«Договорились. Сто тысяч в кармане. Полный порядок!» – прочитал комиссар и переспросил:
– Сто тысяч?
– Да, сто тысяч франков. Маловато, конечно, но сейчас трудные времена. У меня очень большие расходы. Если бы ты знал, какой у меня бюджет… Бюджет солидного города.
Ганимар встал. Нависшие над ним тучи рассеялись. Он подумал еще несколько минут, мысленно пробежался еще раз по делу, отыскивая в нем слабые звенья, а потом, уже не сдерживая искреннего восхищения ценителя, сказал:
– Счастье, что ты один такой на свете. Будь вас десяток, нам, полицейским, пришлось бы прикрыть свою лавочку.
Арсен Люпен со скромной улыбкой ответил:
– Надо же было как-то развлечься. Свободного времени у меня много… К тому же провернуть это дело можно было только в тюрьме.
– Но тебе предстоит судебное разбирательство – прокурор, адвокат, хлопоты. Мало тебе развлечений?
– Я решил не присутствовать на суде.
– Ха-ха-ха!
– Я не буду присутствовать на суде, – спокойно и твердо повторил Люпен.
– Неужели?
– Неужели я останусь спать на этой гнилой соломе? Обижаешь. Арсен Люпен находится в тюрьме ровно столько, сколько считает нужным, и ни минутой больше.
– Может, разумнее в нее не попадать? – не без язвительности поинтересовался Ганимар.
– Господин комиссар иронизирует? Господин комиссар вспомнил, что имел честь меня арестовать? Но дело в том, мой глубокоуважаемый друг, что даже ты и уж тем более твои коллеги не задержали бы меня, если бы в ту критическую минуту я не был поглощен другим, гораздо более для меня важным.
– Признаться, я удивлен.
– На меня смотрела женщина, Ганимар, а я ее полюбил. Вдумайся, насколько это серьезно: на тебя смотрит женщина, а ты ее любишь. Клянусь, остальное меня не занимало. И вот я в тюрьме.
– И довольно долго, позволю себе заметить.
– Сначала я хотел все забыть. Не смейся: все было так чудесно, я до сих пор, вспоминая, полон нежности… И потом у меня немного расстроились нервы. Ох
уж эта наша лихорадочная жизнь… Имей в виду, что время от времени нужно проходить лечение одиночеством, и тюрьма – самое подходящее место для такого лечения. Но курс лечения Санте в самом строгом режиме подошел к концу.
– Арсен Люпен, – строго одернул его Ганимар. – Хватит болтать попусту.
– Комиссар Ганимар, – ответил ему Арсен Люпен, – сегодня у нас пятница. В следующую среду я приду выкурить сигару к тебе на улицу Перголез, в четыре часа дня.
– Буду тебя ждать, Арсен Люпен.
Они обменялись теплым рукопожатием, как старые друзья, знающие друг другу цену, и старый полицейский направился к двери.
– Ганимар!
Инспектор обернулся.
– Что такое?
– Ты забыл