Арсен Люпен. Джентльмен-грабитель стр. 18
свои часы, Ганимар.
– Часы?
– Да. Они почему-то ошиблись карманом и оказались у меня.
Арсен протянул часы и извинился:
– Прости, пожалуйста. Дурная привычка. Если у меня отобрали часы, это не значит, что я должен отбирать твои. Тем более что у меня здесь есть хронометр, и мне его совершенно достаточно.
Арсен Люпен достал из ящика золотые часы, тяжелые, солидные, с такой же солидной золотой цепочкой.
– А эти из чьего кармана? – полюбопытствовал Ганимар.
Арсен Люпен небрежно взглянул на инициалы.
– Ж. Б. Хм, кто бы это мог быть? Ах да, вспомнил! Мой следственный судья. Милейший, однако, человек…
Побег Арсена Люпена
А рсен Люпен только что отобедал и достал из кармана отличную сигару с золотым ободком. Он смотрел на нее, предвкушая удовольствие, и тут в двери заскрежетал замок. Заключенный едва успел спрятать сигару в ящик, как надзиратель уже вошел в камеру и объявил, что ведет его на прогулку.
– Я ждал тебя, милый друг, – весело отозвался Арсен Люпен, как всегда в прекрасном расположении духа. И вышел вслед за тюремщиком в коридор.
Как только они скрылись за углом, двое мужчин вошли в камеру и принялись тщательно ее обыскивать. Это были комиссар Дьези и комиссар Фоланфан. Пришло время покончить с вопиющим безобразием: Арсен Люпен продолжал общаться с внешним миром! Он поддерживал связь со своими сообщниками! Не далее как вчера в «Гранд журналь» появилось его письмо, адресованное сотруднику, ведущему судебную хронику.
Месье, в статье, появившейся на днях, вы изволили употребить в отношении меня недопустимые выражения. Я намерен потребовать у вас удовлетворения еще до того, как против меня начнется судебное разбирательство. Позвольте засвидетельствовать самое почтительное уважение,Почерк не вызывал сомнения. Значит, узник имел возможность отправлять письма. Значит, он получал их. Значит, узник готовил побег и сообщал о нем в крайне дерзкой манере. Терпеть такое было невозможно. Следственный судья и сам префект полиции господин Дюдуи прибыли в тюрьму Санте, чтобы лично обсудить с ее начальником те меры, которые необходимо будет предпринять. Для начала господин Дюдуи отправил двух своих помощников обыскать камеру узника.
Дьези и Фоланфан подняли каждую плитку, развинтили кровать, проделали все, что полагается проделывать при обысках, и ничего не нашли. Он готовы были отказаться от дальнейших поисков, но в эту минуту прибежал запыхавшийся надзиратель и сказал:
– Ящик стола! Когда я входил, он закрывал ящик стола!
Полицейские заглянули в ящик.
– На этот раз угорь у нас в руках! – воскликнул Дьези.
Фоланфан остановил его.
– Только ничего не трогай, паренек, начальник сам разберется…
– А какая сигара!..
– Гаванская. Пошли к шефу.
Две минуты спустя ящик осматривал префект полиции Дюдуи. Сначала он достал из ящика стопку вырезок об Арсене Люпене из «Аргус де ла Пресс», потом табакерку, трубку, папиросную бумагу и две книги.
Он посмотрел на названия. Одна на английском языке – Карлейль, «Герои, почитание героев и героическое в истории», вторая на немецком – прелестный «эльзевир» в кожаном переплете: «Руководство» Эпиктета, издано в Лейдене в 1834 году. Пролистав книги, префект убедился, что на каждой странице что-то подчеркнуто, поля исписаны. Что это? Шифры? Или пристрастное чтение?
– Мы тоже все изучим с особым пристрастием, – решил он.
Осмотрел табакерку, трубку. Потом взял сигару.
– Черт! А нашему другу неплохо живется! – воскликнул он. – Не что-нибудь, а «Генри Клей»!