Арсен Люпен. Джентльмен-грабитель стр. 48
точно такую же, как все семерки червей в наших французских колодах. Однако одна мелочь привлекла мое внимание: на остром конце каждого красного сердечка виднелась дырочка. Ровная и аккуратная, как будто ее проткнули шилом.
Вот и все. Карта и письмо, заложенное в книгу. Больше ничего. Достаточно ли доказательств, чтобы поверить, что все это мне не пригрезилось?
Дальнейший день я потратил на обследование гостиной. Она была непропорционально большой для столь маленького особнячка, а ее убранство свидетельствовало о крайне оригинальном вкусе хозяина. Пол мозаичный, с красивыми симметричными рисунками из разноцветных камешков. Стены тоже украшены мозаиками – панно в стиле помпейских, византийских, средневековых фресок. Вакх, оседлавший бочку. Король в золотой короне с пышной бородой и мечом в правой руке.
Комната освещалась большим окном на потолке, какие бывают в мастерских художников. Ночью оно никогда не закрывалось, так что злоумышленники могли, подставив лестницу, спокойно в него проникнуть. Но и этому я не нашел подтверждения. Лестница оставила бы следы на прибитой земле во дворе – их не было. Трава на пустыре вокруг дома была бы примята. Но нет, она не примята.
Признаюсь, что у меня даже мысли не возникло обратиться в полицию. Мои жалобы показались бы несусветным абсурдом. Надо мной бы только посмеялись. Через день подошла моя очередь заполнять колонку хроники в «Жиль Блаз» – я тогда там работал, – и, не в силах мысленно отвязаться от своего приключения, я описал его.
Статейка не прошла незамеченной, но никто не принял ее всерьез: сочли выдумкой, а не реальным случаем. Сен-Мартены надо мной посмеялись. Даспри, обладая кое-каким опытом в области расследований, пришел ко мне, взялся все растолковать, но ничего не объяснил.
На следующее утро прозвенел колокольчик у калитки, и Антуан пришел ко мне сказать, что какой-то господин желает со мной поговорить. Своего имени он не назвал. Я пригласил визитера в гостиную. Вошел мужчина лет сорока, жгучий энергичный брюнет, в костюме не новом, но с
претензией на элегантность, тогда как манеры были скорее вульгарными.
Выговор подтвердил его положение на социальной лестнице. Без всяких предисловий он хрипло произнес:
– Месье, я поехал по делам, и в кафе мне попался на глаза «Жиль Блаз». Прочитал вашу статью. Заинтересовался. Даже очень.
– Благодарю вас.
– И вернулся.
– Неужели?
– Да, хочу с вами поговорить. Вы точно изложили факты?
– Абсолютно.
– Ничего не придумали?
– Ничего.
– Тогда мне есть что вам сказать.
– Я вас слушаю.
– Нет.
– То есть?
– Прежде чем говорить, я должен убедиться, что так оно и было.
– И для того, чтобы убедиться…
– Я должен остаться один в этой комнате.
Я посмотрел на гостя с большим удивлением.
– Не совсем понимаю…
– Ваша статья навела меня на одну мысль. Кое-какие подробности свидетельствуют о необычайном сходстве с другим приключением, случайным свидетелем которого я стал. Но если я ошибся, лучше будет хранить молчание. Единственный способ узнать – остаться здесь одному.
Что могло таиться под этим предложением? Позже я припомнил, что, высказывая его, гость казался встревоженным, на его лице читалось беспокойство. Но в тот момент я лишь немного удивился, но не увидел ничего особенно невероятного в его просьбе. К тому же во мне разыгралось любопытство.
Я ответил:
– Хорошо. И сколько вам понадобится времени?
– Три минуты, не больше. Через три минуты я к