Арсен Люпен. Джентльмен-грабитель стр. 55
Я увидел лежащую на земле металлическую прямоугольную пластинку величиной примерно с игральную карту, а на ней семь красных пятнышек, расположенных как на семерке, и на каждом из них отверстие.
– Вы как хотите, Даспри, а с меня довольно этих историй. Тем лучше для вас, если они вас интересуют. Я больше вам не компания!
Не знаю, что стало причиной – нервы? Или усталость от работы под палящим солнцем? Но едва я доплелся до дому, как рухнул на кровать и двое суток пролежал в горячке, любуясь пляшущими скелетами, которые перебрасывались кровавыми сердцами.
Даспри меня не бросил. Приходил каждый день на три-четыре часа. Правда, все это время он проводил в большой гостиной, продолжая простукивать, прощупывать и проглаживать.
– Письма там, руку даю на отсечение, – не уставал он повторять, заглядывая ко мне.
– Оставьте меня в покое, – молил я в ужасе.
На третий день мне удалось встать с постели. Я был слаб, но солидный завтрак меня подкрепил. Однако совсем меня вылечила пневматичка, которую я получил около пяти часов. Во мне вновь взыграло крайнее любопытство.
Вот что было в синем листке:
Месье, драма, первое действие которой разыгралось в ночь с 22 на 23 июня, близится к развязке.Обстоятельства потребовали, чтобы я свел лицом к лицу двух главных персонажей и чтобы знаменательная встреча произошла именно в вашем доме. Буду бесконечно признателен за ваше согласие предоставить им помещение для встречи нынешним вечером. Было бы желательно, чтобы ваш слуга отсутствовал сегодня с девяти и до одиннадцати часов, и не менее желательно, чтобы вы ощутили крайнюю необходимость и охоту предоставить поле битвы двум соперникам. В ночь с 22 на 23 июня вы имели возможность убедиться, насколько бережно я отношусь к принадлежащему вам имуществу. Со своей стороны, полагаю, что обижу вас, если хоть на секунду усомнюсь в вашей деликатности по отношению к тому, кто подписывается преданным вам Сальватором.Сочетание иронии и любезности в полученном мной послании, его, я бы сказал, несусветная фантастичность пришлись
мне по душе. Сколько в нем было чарующей беспечности: автор нисколько не сомневался в моем согласии! Ни за что на свете я не хотел бы огорчить его и обмануть доверие.
Я купил Антуану билет в театр, но около восьми, когда он ушел из дома, появился Даспри. Я показал ему пневматичку.
– И что? – спросил он.
– Ничего. Не стану запирать дверь, милости прошу.
– А вы куда?
– Никуда.
– Но вас же попросили…
– О деликатности. Я буду деликатен. Но мне крайне любопытно, что же тут все-таки произойдет.
Даспри рассмеялся.
– Вы правы, я тоже буду деликатен, и уверен, мы с вами не заскучаем.
Его прервал колокольчик.
– Неужели они? – прошептал он. – На двадцать минут раньше? Быть такого не может.
Я дернул в прихожей шнурок и открыл калитку. На дорожке появился женская фигурка: мадам Андермат. Она задыхалась, волновалась и едва выговорила:
– Муж… Он сейчас придет… У него встреча… Передадут письма…
– Как вы узнали? – спросил я.
– Случайно. Во время ужина пришло сообщение.
– Пневматичка?
– Нет, передали по телефону. Слуга по оплошности принес записку мне. Муж тотчас же забрал ее, но поздно… Я уже прочла.
– Вы прочли…
– Примерно следующее: «В девять часов вечера будьте на бульваре Майо с документами, касающимися дела. В обмен на письма». После ужина я поднялась к