Арсен Люпен. Джентльмен-грабитель стр. 65
успокоила, и он осторожно толкнул створки окна. Если никто их не трогал, они должны открыться, потому что после обеда он отодвинул шпингалеты.
Створки приоткрылись. С неимоверной осторожностью Люпен раздвинул их пошире. Просунул меж ними голову и замер. Немного света просачивалось в щель между штор, он заглянул в нее. Людовик и Жервеза сидели возле сейфа.
Они были заняты разборкой бумаг и почти не переговаривались. Арсен Люпен прикинул расстояние, которое отделяло его от них, рассчитал каждое движение, чтобы справиться с обоими до того, как они позовут на помощь, и уже готов был ринуться вперед. Но тут раздался голос Жервезы:
– Что-то я замерзла! Пойду-ка лягу. А ты?
– Я хочу закончить.
– Да ты тут всю ночь просидишь!
– Нет, еще час, не больше.
Жервеза удалилась. Двадцать минут. Полчаса. Арсен тихонько толкнул створки. Шторы зашевелились. Он еще немного растворил окно. Людовик обернулся. Увидев, что ветер колышет шторы, поднялся и направился к окну…
Ни единого крика, никакой борьбы. Несколько точно рассчитанных движений – и Арсен Люпен, не причинив своей жертве боли, завернул ее в штору и связал, так что Людовик даже не увидел, кто на него напал.
Затем Люпен подошел к сейфу, забрал обе папки, покинул кабинет, спустился по лестнице и выскочил с черного хода. На улице его ждал экипаж.
– Спрячь и пошли со мной, – приказал Люпен кучеру.
Они вернулись в кабинет, опустошили сейф, затем молодой человек поднялся к себе, отвязал веревку и уничтожил все следы своего пребывания. Дело сделано.
Через несколько часов Арсен Люпен со своим компаньоном разобрали ценные бумаги в папках. Результат их не разочаровал, поскольку Арсен Люпен предвидел его заранее: состояние Эмберов сильно отличалось от ходивших о нем слухов. Миллионы не исчислялись сотнями, да и десятками тоже. Но в целом цифра выглядела весьма внушительной, а облигации – надежными: железная дорога, государственные фонды, хозяйство города Парижа, Суэцкий канал, северные шахты и так далее. Люпен был удовлетворен.
– Конечно, – заметил он, – когда придет время их продавать, мы много потеряем. Учитывая обстоятельства, придется спускать их по жалким ценам. Но не это важно. Стартовый капитал позволит мне жить на достойном уровне, и я осуществлю кое-какие милые мне мечты.
– А остальные бумаги?
– Можешь их сжечь, приятель. Вся эта кипа должна была произвести впечатление, когда откроют сейф. Нам она ни к чему. Мы спокойно уберем облигации в шкаф и дождемся удобного момента.
На следующий день Арсен Люпен рассудил: ничто ему не мешает вернуться в особняк Эмберов. Однако газеты принесли неожиданную новость. Людовик и Жервеза исчезли.
Сейф открыли весьма торжественно. Правосудие обнаружило в нем лишь то, что оставил Арсен Люпен, то есть пустоту!
Таковы были факты, а точнее некоторая их часть, в изложении Арсена Люпена. Рассказ я слышал из его собственных уст, когда на него нашел стих откровения. В этот день он прохаживался взад и вперед по моему кабинету и в глазах у него горел огонек, какого я никогда прежде не видел.
– В конечном счете, – заметил я ему, – разве это дело не стало вашей самой большой удачей?
Он не ответил на мой вопрос и заговорил снова.
– В этом деле хватает нерешенных загадок. Даже после моих объяснений многое осталось непонятным. Например, бегство Эмберов. К чему им было скрываться? Они