Ашхабадский вор стр. 255
арабско-бедуинской моде, белел на фоне серых костюмов туркменской политической элиты, как парус одинокий. Вот в кого удобно целиться, между прочим и к слову говоря...
Лица простого народа, слушающего выступление, Карташу были не видны – толпа была отодвинута довольно далеко от трибуны. Между возвышением (обитая зеленым высокая постройка под бардовым балдахином), на котором стояло руководство, и народом пролегало открытое пространство шириной в несколько сотен метров, где находились лишь курсанты. Молодые спортивные ребята были построены в ровные ряды, им предстоит живыми барьерами делить шествие трудящихся на потоки.
Мощные динамики разносили по площади плавную речь Сердара, народ внимал, иногда взрываясь оглушительными и продолжительными аплодисментами. Во время таких рукоплесканий даже не приглушенный ничем выстрел будет не услышать... Впрочем, кто и откуда может выстрелить? Да никто и ниоткуда. Все крыши, с которых можно выцелить мишень, разумеется, контролируются. Это же аксиома. Более того, на них должны находиться снайперы из этой пресловутой гвардии земляков, роты охраны.
Из толпы тоже не шарахнешь. Даже не в том вовсе дело, что далеко. Поди попробуй кто поднять предмет, напоминающий стрелковое оружие, – толпа тут же или навалится скопом на стрелка, или в испуге брызнет в стороны. И то, и другое для покушающегося означает полный провал. Потому что охранники его углядят задолго до выстрела и охрана, стоящая рядом с президентом, повалит на пол охраняемую персону. К тому же в той же толпе, ясное дело, шныряют востроглазые штатские. Правда, вряд ли этой работой занимаются преторианцы Сердара, скорее уж люди из КНБ, это уже их поляна.
Нет, с дальнего расстояния президента не взять. Покушение имеет шансы на успех только в том случае, если ликвидатор окажется поблизости от объекта. Хотя бы на таком расстоянии, на каком находился сейчас Карташ. Конечно, никто хоть в чем-то, хоть в малости-мальской подозрительного субъекта так близко не подпустит. Другое дело, если ликвидатору удастся внедриться. Как, например, внедрили самого Карташа, который стоит сейчас среди сотрудников КНБ в десяти метрах от трибуны. Ближе, по утверждению «товарища полковника», ни одного кээнбэшника нет, за исключением генералов. Там, внутри ближайшего круга, могут находиться только люди из роты охраны Сердара.
Итак, Карташу предстоит стать человеком, поднявшим руку на светоча туркменской нации, на любимого Вождя. Как перспективка-то, а?! Пока разум Алексея отказывался верить в подобное. И вообще с его разумом происходили странные вещи. Нечто сродни тому, что бывает после тяжелых травм, когда блокируются некоторые участки мозга и человек теряет чувствительность к боли. Алексей же утратил чувствительность к собственной участи. Ке сера, сера…
А участь Карташа – завидная или
не очень – зависела от того, что произойдет или, наоборот, не произойдет на этом самом Празднике праздников. «Товарищ полковник» был предельно откровенен и конкретен: раз уж ты попал к нам, такой весь таинственный и облеченный, раз ты лепишь из себя спасителя туркменского государства, то и спасай его, хотя бы и своей шкурой. Коль не будет покушения реального, произойдет покушение фиктивное. В точности как бывало при товарище Сталине. Заговор троцкистов-бухаринцев, заговор врачей и прочие придуманные заговоры. Чем мы хуже? Слепим и мы наш маленький, но страшный заговор, который вовремя разоблачили органы КНБ и в результате задержали некоего субъекта славянской внешности при