Авантюристка (ЛП) стр. 78
позвонить в дом его родителей.
— ...О, она не сказала тебе, зачем? ... Ну, я вернусь через несколько дней, потом и поговорю с ней... Да, я уверен, мам. Я тоже тебя люблю. — Я осторожно наблюдаю за его лицом. Он выглядит обеспокоенным.
— Эй, — сказала я, забирая свой телефон из его рук и закидывая его в свою сумочку.
— Пофлиртуй со мной, пока я разогреваю эти бобы.
Я хватаю его за руку и тащу ближе к обогревателю.
В течение следующих четырех дней мы не покидаем нашу палатку, потому что температура падает до сорока градусов. Мы едим заварную лапшу и сражаемся за то, кто же будет следующим спать рядом с портативным обогревателем. Когда снаружи становится совсем темно, мы ставим наши шезлонги рядом друг с другом и закутываемся в одеяла, чтобы наблюдать за огнем. Калеб продолжает поднимать вопрос о моем отказе заполнить анкету для юридической школы, и я отвечаю тем, что напоминаю ему о его неспособности сделать предложение Лии. К тому моменту, когда мы глубокой ночью заползаем в свои раздельные спальные мешки, на наших лицах уже вовсю сияют глупые, приклеенные улыбки. Каждую ночь Калеб начинает диалог, который заставляет мои пальцы покалывать, даже не смотря на то, что на мне четыре пары носков.
— Оливия?
— Да, Калеб?
— Ты будешь мечтать обо мне этой ночью?
— Заткнись.
И затем он смеется этим красивым, сексуальным смехом.
ГЛАВА 11
— Ты любишь меня?
— Прости, что?
— Ты любишь меня? Это довольно простой вопрос. Или ты бы предпочла, чтобы я спросил на другом языке? — Он перекатился со спины на живот, приподнимаясь надо мной. — M'aimez-vous? Você ama-me tanto como o amo? — Калеб, который свободно говорит на французском и итальянском, решает похвастаться своими навыками. У меня из-за травы начала чесаться задница, словно от его вопроса.
Мы встречались уже год, и я всячески увиливала от ответа на этот вопрос. И это было довольно сложно, особенно когда Калеб Дрэйк был всего в дюйме от твоего лица, и смотрел на тебя глазами полными страсти. Я сделала глубокий вдох, чтобы успокоить себя, и вспомнила о миллионах голодающих детей, живущих в Африке. Мы же с ним были сейчас в Джорджии, и отдыхали, к моему великому огорчению, в некоем подобии палатки. Я была уставшая, потная, и на мне была та самая пара брюк, что я носила днем ранее. Мы были здесь уже на протяжении двадцати четырех часов, и все, что я получила помимо этого глупого вопроса - укусы комаров и ноющие мышцы.
— Когда я вернусь домой, то обязательно перечислю денежные средства какому-нибудь ребенку из Кении, — сказала я, почесывая коленку. — Ну, помнишь, ту рекламу детского фонда?
Калеб посмотрел на меня.
— Я...я...люблю...мороженое.... — сказала я, увиливая от его взгляда, — ... а еще я люблю горячий душ и чистую одежду.
— Оливия? — произнес он предупреждающим голосом.
— Калеб, — подражала я ему. Он взглянул на меня, нахмурившись, и отвернулся. Да, я не святая. Но и он сам не говорил мне, что любит меня, хотя постоянно задавал мне этот вопрос.
— Почему ты всегда спрашиваешь меня