Автономный рейд стр. 74
— Гладь меня... Энергичнее!.. А теперь... — Да что она, экономила шампуни, что ли, которых в ванной хоть залейся? От корней волос тянуло какой-то тухлятиной, хоть посылай ее перемываться. Чтобы сдержаться, напомнил себе, что это не она, это мой обострившийся нюх виноват. — Излагай, что здесь за сумасшедший дом?
— Ну... Просто частный экспериментальный.
— Что-о? Тут и в самом деле дурдом?
Так вот оно что. Серега — не тюремщик. Он профессиональный санитар психушки. Правильно говорят, что форма содержательна. Хоть и схожая работа, а все ж таки если в белых халатах, то специфика иная.
— А на кой он? — спросил я. — Зачем такой нужен?
— Ну лечат здесь. Психов. Опыты ставят.
— А бабы? Ты здесь что делаешь?
— Ну мы тоже — для опытов.
— Так вы добровольцы, что ли?
— Ну не совсем.
Интересно, но в такой манере она мне будет год сказки рассказывать.
Маленько придушил и рявкнул шепотом:
— Быстро и четко! Кто ты, как тут оказалась, что знаешь об этой берлоге и что здесь видела... Тихо, по порядку и не забывай шевелиться!
Профессионалки хороши тем, что на своей шкуре выучили: бывают ситуации, когда нельзя выкобениваться. Опять-таки опыт: их не раз допрашивали и хозяева-сутенеры, и в милиции, так что — привычка. Да и навыки, конечно. Они в автоматическом режиме, не затрудняя голову, делают все, что клиенту требуется.
Однако у этой ничего похожего не замечалось. Неуклюжие руки ее не столько гладили, сколько опасливо шарили по мне. Наверное, так ведут себя жены с пьяными мужьями, когда боятся не уступить, хоть и противно. И вроде она искренне удивилась моим вопросам:
— Как это «кто я»? — У нее даже некоторый интерес ко мне выступил поверх страха и неприязни. — Мэнээс, конечно.
— Что это такое?
— Младший научный сотрудник, конечно.
Издевается она, что ли, над нашпигованным химией страдальцем?
И я опять придушил ее, заставив поизвиваться не столько от нехватки воздуха, сколько от испуга:
— Как зовут?
— Марина.
— Чья ты? Откуда?
— Я не знаю, чего вы... — она захныкала, — хотите. Как это — «чья»?
— Слушай, — я осип от злости, чувствуя выходящую из-под контроля судорогу под животом и невольное удовольствие от ее панических конвульсий, — отвечай по-хорошему, но очень тихо: как ты сюда попала? Кто тебя мне подсунул?
— От-пус...ти-те. — Она, пунцовея, втягивала голову в плечи, и ее неподдельный ужас, резко отличающийся от притворства повидавших всякое шлюх, не только убедил меня в искренности ее недоумения, но и странным образом успокоил мой зуд. Это обрадовало. Вероятно, я боялся насильника в себе не меньше, чем она — моей жестокости.
— Говори.
— Но я не знаю, что вас интересует. Я тут работаю. — И она плаксиво, но шустро, как заученное, протараторила:
— Провожу лабораторные опыты по изучению воздействия психотропных и других препаратов на пробуждение и закрепление патриотизма в лицах с неустойчивой политической ориентацией и с травмированной ПТС психикой. С учетом полученных результатов вношу рекомендации по синтезации дополнительных ферментов с целью получения устойчивой реакции на раздражители...
На половине ее тирады я потерял нить, и ее слова скользнули, как мыло под ванну. Тут уж я ее придушил всерьез. Нашла когда и с кем шутки шутить.
Но все ж таки было в этой стерве некое обаяние. Как в человеке, который не теряется