Автономный рейд стр. 93
рядом, возможно, даже прямо под ногами.
На сей раз она оказалась над головой. Я въезжал под мост, а Она шла по нему.
Не рассуждая — Удача этого не любит, — я въехал на откос. Врубил аварийку, машинально подхватил сумку с вещмешком и, проклиная все свои ноющие болячки, помчался наверх, к выходу с моста. Сердце бухало, тяжеленная ноша цеплялась за ноги. Когда сообразил повесить сумку на плечо, стало заносить вправо. И сразу вспомнилось, что давно не жрал, что вымотался донельзя, что посидеть довелось только в машине и только с полчасика. И еще пугало, что я совершенно не представляю, что Ей сейчас скажу. Но все равно ковылял, да так горячо, что уже готов был бросить сумищу со всеми моими трофеями к черту. Но, к счастью, этого не понадобилось: Она шла не спеша. По плечам и развороту головы чувствовалось, что не просто идет — проверяется на предмет хвоста. Еще бы: мост — самое подходящее, как в прописях, место для слежки и преследования...
Ладная, крепкая. Откинутый капюшон с меховой опушкой оттеняет гордую золотистую гриву. Кожаная куртка до середины бедер венчает сильные длинные ноги. Сапожки на устойчивых широких каблуках подчеркивают крепкие круглые икры. Она не просто шла, ступая ногами по асфальту. Она гарцевала сама для
себя, излучая силу, энергию и шарм. Зацепив меня краем глаза. Она остановилась, на мгновение застыла и настороженно обернулась. Я, чтобы не напугать ее, перешел на шаг. Постарался улыбнуться, чувствуя, как из чуть подживших ссадин тут же пошла кровь.
Ну и что мне Ей сейчас сказать: «Извините, будьте любезны... Я — тот, кто вас давеча того... маленько насиловал. Окажите любезность, полюбите меня!»? Но ведь десять миллионов людей в Москве — 10 000 ООО! И что, просто так двое из них, самые нужные друг другу, вдруг пересеклись именно в тот момент, когда мне без нее хоть волком вой?!
Разве это не Чудо? Разве не Судьба? Разве не Его воля?
Ира всплеснула руками и вдруг бросилась на меня. Когда приблизилась, я инстинктивно поднял локоть, чтобы уберечь глаза от ногтей. Но Она отвела мою руку, как ватную, схватила дубленку за лацканы и рывком подняла меня вместе с перекосившей плечо ношей к своему лицу. Почувствовав, что ноги оторвались от земли, что от неожиданности и усталости я вял, как тряпка, мокр от пота и страха... я решил, что сопротивляться поздно. И только тогда до меня дошло, что она говорит:
— Миленький... Не верю своим глазам... Живой! Избили-то тебя как, идиоты. Я говорила им, предупреждала. Слава богу, вырвался! — Она терлась об меня, держа на весу, целовала и облизывала лицо шершавым, как у кошки, языком. — Какой ты вкусный! Сладкий! Олежек, какое ты чудо! Успел. И меня встретил, радость моя. Да что же это я, дура?! Ты ведь не знаешь ничего!..
— Она растерянно оглянулась. — Где бы нам... Куда бы?
— Машина... — с трудом вытолкнул я из себя. — Под мостом.
— Ой, как хорошо! Какой ты молодец! Пойдем... — Она, ничуть не запыхавшись, поставила меня на землю, одернула вздыбившуюся у меня на груди дубленку, поправила сбившуюся на затылок шапку. Все она делала быстро, споро, как хлопотливая мамаша, обихаживающая сына-первоклассника. А я, ошалев от ее натиска,